Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

скоко-скоко?

История одной семьи

У Шауля и Мины Штернгаст из Кракова было восемь детей.

Ружа с детьми убита нацистами. Лайбек-Леопольд-Арье с женой и детьми убит нацистами. Густек-Мордехай-Гимпель и Генек-Ханох были арестованы советскими органами во Львове. Густек умер в лагере на Урале. Генек после лагеря освобожден, вступил в армию Андерса, добрался с ней до Палестины, служил в полиции еврейских поселений и в Хагане. Маня-Мирьям репатриировалась в Палестину в 30-х годах. Берек-Дов репатриировался в Палестину в 30-х годах, служил в британской армии, в 1941 попал в немецкий плен в Греции, после войны служил в ВМС. Юзек-Йосеф попал в "список Шиндлера", благодаря этому выжил, после войны репатриировался в Израиль, затем эмигрировал в Канаду.

Старший сын Ромек-Авраам репатриировался в Палестину еще в 20-х годах, строил дорогу Хайфа-Назарет, был одним из основателей Кирьят-Хаима. У него было два сына, Менахем и Шауль. У Шауля трое детей: Зоар, Авив и Таль.

Авив Кохави, по деду Штернгаст, стал начальником генштаба Армии Обороны Израиля.

(По статье Шауля Кохави, сына Генека-Ханоха Штернгаста-Кохави, "Семья Штернгаст и первый "краковский" НГШ" в "Новинах Краковских", вестнике организации выходцев из Кракова в Израиле, №143, январь 2019).



Братья Штернгасты, справа налево: Ромек-Авраам, Лайбек-Леопольд-Арье, Густек-Мордехай-Гимпель, Генек-Ханох, Юзек-Йосеф, Берек-Дов.


Шауль Кохави и Авив Кохави.


Шауль Кохави после объявления о назначении его сына начальником генштаба.


НГШ Авив Кохави.
скоко-скоко?

С чем приходится работать

Ракета по Беэр-Шеве сама по себе была сигнализирующей: "нынешнее положение нас не устраивает". Но прямое попадание в дом могло привести к убитым, если бы мать не успела утащить детей в МАМАД. И тогда было бы труднее ограничиться минорными налетами по списку из банка целей в Газе.

Можно только повторить уже сказанное в прошлые раунды.

Стратегия строится от целей, а цели от желаний. Хамас желает на этом этапе снятия блокады Газы, на следующих - получения власти над всеми палестинскими территориями, и в светлом будущем уничтожения Израиля. А Израиль желает только тишины. Тихо - и слава Богу, нам больше ничего не надо. Стало не тихо - постучали, чтобы не шумели. Совсем громко - постучали кувалдой. Стихло - нам опять ничего не надо. Вся наша стратегия и тактика происходят от этого. Наша цель - тишина. А более мы ничего от Газы не хотим. Это диктует стратегию недеяния и исключительно реагирования.

А если первая сторона имеет активные цели и соответственно активную стратегию, а вторая хочет только, чтобы первая от нее отъебалась, то первая имеет явное стратегическое преимущество.

Возможности у нас выше на порядки. А стратегическое преимущество - у них. Поэтому всё так и выглядит.

И поэтому война зависит от шаг влево, шаг вправо в буквальном смысле.
скоко-скоко?

"Чай, и мы в лесу не звери, чай, поможем завсегда"

На сирийской границе погоды стоят предсказанные.

Если месяц назад сирийская армия еще накапливала силы, то сейчас наступление в районе Даръа в разгаре, следующий этап это район сирийских Голан. Иордания закрыла границу, поэтому беженцы устремляются в сторону Израиля и скапливаются в лагерях в приграничной зоне. Израиль официально заявляет, что продолжит оказывать гуманитарную помощь беженцам и жителям приграничного района, но не примет беженцев на своей территории.

За время гражданской войны в Сирии более 4800 раненых и больных получили медицинскую помощь в Израиле, половина из них дети. Через границу переданы сотни палаток, 1524 тонны продовольствия, 7933 упаковки памперсов, 24900 упаковок медикаментов, 775 медицинских аппаратов, включая инкубаторы и аппараты УЗИ, сотни тысяч литров горючего, сотни тонн одежды и обуви, генераторы, водопроводные трубы, школьное оборудование и т.д. В 2016 в 210-й территориальной дивизии создано управление "Добрососедство" для улучшения координации. В связи с нынешним наплывом беженцев только за одну ночь на 29 июня 2018 одновременно в четырех точках передано 300 палаток, 13 тонн продовольствия, 15 тонн детского питания, 3 поддона медикаментов, 30 тонн одежды и обуви.

Это не война Израиля, это их собственная война. Разборки Асада с повстанцами это их собственные разборки. Но где можно помочь людям, помогают.
скоко-скоко?

«Поляк Тадеуш Дружинский» - часть II

Часть I: http://david-2.livejournal.com/324389.html



Часть вторая. Тропинка в снегу.


На следующий день после Рождества у дверей нашего дома насыпало снега, и было невозможно выйти. Все взялись за разгребание снега и прорывание тропинки со двора на улицу. Радость была большая, и громко раздавались подбадривающие крики, вместе с замечаниями о погоде типа «Я не помню, чтобы на Рождество высыпало снега на такую высоту, как в этом году!» А среди шума голосов слышались удары лопаты, прорывающей снег, как барабан, подстегивающий работников.

И вот мы дошли до двери Тадеуша Дружинского, и из чувства благодарности и глубокого признания за его вчерашнюю щедрость мы, дети, решили, что проложим тропинку к его дверям, и, может, нам повезет, и он снова даст нам своих чудесных конфет, вкус которых мы не забыли. В другое время, весной, летом или осенью, мы бы, конечно, облизывались, вспоминая такие яства, но не в этот морозный день, когда любое высовывание языка и увлажнение губ могут заморозить слюну и растрескать губы. Поэтому мы удовлетворились движением кадыка, изображая проглатывание, и воображением, что сладкий вкус проникает в наши животы.

Мы продолжали работу и воображаемое глотание, как вдруг открылась дверь господина Тадеуша Дружинского, и он встал перед нами на пороге квартиры, одетый в куртку из овечьей шкуры, в меховой шапке на голове, в черных кожаных перчатках и с лопатой в руке. Пока он смотрел на нас голубыми глазами, работа постепенно прекратилась, и скрежет лопат смолк. Все молча стояли и смотрели на чужого человека, чья одежда так отличалась от нашей. Молчание продолжалось всего несколько секунд, и вдруг раздался голос господина Тадеуша Дружинского: «Доброе утро всем, особенно вашим чудесным детям, которые пришли поздравить меня с Рождеством. Я очень ценю то, что вы сделали, ведь вы учите ваших детей хорошим манерам, как подобает культурным людям, и я рад находиться среди вас. Меня зовут Тадеуш Дружинский, и я занимаюсь финансами». Мы, дети, пораженно уставились на него, и тогда он посмотрел нас нас и добавил: «После работы приходите ко мне за сладостями».

И, как будто перед оркестром взмахнули дирижерской палочкой, работа сразу возобновилась с большим усердием, и скрежет стали смешался с голосами людей, которые подходили по одному к господину Тадеушу Дружинскому и представлялись: «Господин Дружинский, меня зовут так-то и так-то, и я занимаюсь торговлей», а господин Дружинский отвечал с легким поклоном: «Очень приятно, господин».

Так до полудня закончилось прокладывание тропинок в снегу, которые вели к дверям всех жителей двора, в том числе к квартире господина Тадеуша Дружинского, конфискованной у моих родителей.

Вечером состоялось специальное собрание жителей двора вокруг терракоты (отопительной плиты из особой керамики), и беседа, разумеется, шла о Тадеуше. После долгих и извилистых обсуждений присутствующие пришли к выводу, что господин Тадеуш Дружинский ищет путь к евреям, так как он опытный финансист, чья экономическая деятельность была нарушена нацистской властью в Польше. Его цель соединиться с евреями, и получить выгоду от их спрятанных капиталов, до которых не смогли добраться даже румынские власти. Таким образом, он решил жить среди нас в надежде на выгодные предприятия.

Версия «шпиона среди нас» исчезла, как будто ее и не было, и все вдруг заговорили о нем хорошо, о его одежде, о его манерах, о богатстве его языка, и много других комплиментов. В результате было решено пригласить его с визитом домой, не только для того, чтобы оценить его, но и чтобы приблизить его еще больше, в надежде на то, что это поможет мирным отношениям или даже дружбе. И кого выбрали первым для этого задания – этой миссии, если не моего отца, Михаэля Минца, у кого румынские власти конфисковали квартиру, в которой была дверь, позволявшая прямой проход из квартиры господина Тадеуша Дружинского в нашу квартиру.

Мой отец сразу понял важность возложенной на него миссии, и прямо на месте, в присутствии соседей, составил официальное приглашение, которое было передано мне, чтобы я лично доставил его господину Тадеушу Дружинскому, и немедленно. Я очень обрадовался заданию, и меня вовсе не смутил сильный мороз, стоявший в тот вечер. Я надел сапоги и пальто, обмотал шею шарфом, надел кожаную шапку с ушами и направился в квартиру господина Дружинского. Я проигнорировал существование внутренней двери в квартире, ведь ходить через нее невежливо. Я пошел к двери его квартиры, выходящей во двор. Я слегка постучал в дверь, и она быстро открылась. Я протянул ему письмо и очень вежливо сказал: «Добрый вечер, господин, вот Вам письмо от моего отца, господин».

Я старался смотреть ему прямо в глаза, как меня учила моя мать: «Никогда не опускай глаза. Тебе некого и нечего стыдиться. Смотри людям прямо в глаза, как подобает честным людям!»

После того, как он немного на меня поглядел, он ответил: «Входи, пожалуйста, мой мальчик, я хочу сразу ответить на письмо, которое ты принес. Как тебя зовут?»

- Мартин, - сказал я, - Мартин Минц.

Его пронзительные глаза снова впились в меня, и я очень хотел, чтобы он начал писать письмо, и тогда я смогу освободиться от исходящей от них ледяной голубизны, но он не прекращал свои вопросы:

- Сколько тебе лет, Мартин Минц?
- Девять, - ответил я.

Тогда его взгляд немного смягчился, и он заговорил со мной, как с равным: «Ты знаешь, Мартин, у меня тоже есть сын твоего возраста, его зовут Стефан».

Я не знал, что отвечать на такую фразу, и ответил ему пронзительным взглядом, с закрытым ртом.

Он посмотрел на меня еще минуту и сказал: «Сними пальто, чтобы ты не простудился, когда выйдешь. Угощайся, пожалуйста, печеньем на столе. Может быть, ты хочешь стакан чаю?»

Я очень хотел согласиться на его предложение, но как воспитанный ребенок, первый раз попавший в чужой дом, я сказал: «Нет, спасибо, не стоит утруждаться, я сейчас выпил дома». И мои уши покраснели, как каждый раз, когда я говорил неправду.

Тогда Тадеуш Дружинский повернулся, пошел к ящику в письменном столе, украшенном резными цветами и листьями, который стоял в гостиной наискосок, достал авторучку с золотым пером, вынул из ящика бумагу, и с большой важностью начал писать.

Пока он был занят писанием, я, с молчаливым вздохом облегчения, начал осматриваться. Тадеуш слегка опирался на стол, залитый светом электрической настольной лампы в виде керосиновой, и, прежде чем я успел отвести взгляд от его огромной тени на стене справа от него, он поднял глаза, протянул руку к пресс-папье, подвигал его из стороны в сторону быстрым промакивающим движением, и, глядя на меня своими пронизывающими мысли и наводящими смущение глазами, достал длинный белый конверт, сложил свое письмо в три равные части, вложил его в конверт так, чтобы он полностью заполнился, но не заклеил его, к моему большому удивлению, и тогда протянул конверт мне.

- Мартин Минц, - сказал он, - я благодарю тебя за ожидание моего ответа. Пожалуйста, передай своему отцу мою благодарность, и спокойной ночи.

Когда я пошел к выходу, господин Дружинский добавил: «Было очень приятно беседовать с тобой, Мартин Минц. Я приглашаю тебя иногда заходить ко мне, я могу помогать тебе готовить уроки. У меня есть время, и мои знания в математике, истории, географии и грамматике могут помочь тебе в приготовлении домашних заданий».

Я никогда не слышал таких уважительных слов благодарности, обращенных ко мне. Меня охватило сильное волнение, тем более что он пригласил меня посещать его – просто не верится! И даже пообещал помогать мне в учебе! Меня наполнило чувство большой важности и огромной гордости, и в качестве ответа я смог пробормотать: «Я Вам очень благодарен, господин! Я не хочу Вас утруждать. Я буду рад, если Вы меня пригласите, когда освободитесь, пребывать в Вашем присутствии».

Он сразу же ответил: «Завтра я буду свободен с шести тридцати до семи тридцати вечера. Приходи со своими уроками, и я посмотрю, что учат у вас здесь, в Румынии».

- Спасибо, господин, - ответил я, - я приду и не опоздаю!

Выйдя, я тихо закрыл дверь, и сразу же бросился радостно бежать, а мое сердце сильно стучало от охватившего меня волнения. С горящими щеками и сверкающими глазами я протянул отцу письмо господина Дружинского.

Моя любящая мать поняла, что я очень взволнован, и спросила: «Мартин, что случилось? Чем ты так взволнован?»

Переведя дух, я ответил: «Господин Дружинский пригласил меня к себе завтра в шесть тридцать вечера с моими уроками. Он интересуется, что у нас учат, и хочет мне помочь».

Все присутствовавшие уставились на меня, в том числе мой отец. Письмо было отложено в сторону, и его место заняло личное приглашение, полученное мной от господина Дружинского. После того, как меня перекрестно допросили о подробностях моей беседы с господином Дружинским, начались предположения, догадки и оценки причины для полученного приглашения:

Дружинский скучает по своему ребенку, и Мартин, несомненно, напоминает ему его сына, своего ровесника.
Дружинский чудесный человек, прекрасный семьянин, ведь католики женятся на всю жизнь, и ему не хватает его семьи.

В конце концов мне сказали: «Ты счастливчик, Мартин, раз господин Дружинский приближает тебя к себе! Несомненно, ты многому у него научишься. Он человек большого мира, и научит тебя вещам, которым ты бы не научился ни у кого в эти скверные дни».


Только по окончании потока предположений, и глядя на меня с завистью, уважением и удивлением, соседи обратились к моему отцу и попросили открыть письмо. Он достал из конверта лист белой, качественной бумаги, редкой в то время, и начал читать вслух, с большой важностью:

«Дорогой господин Минц,

Я рад ответить согласием на Ваше приглашение на обед в ближайшее воскресенье. Я буду рад познакомиться с Вашей семьей и другими людьми, которые будут с нами за Вашим столом.

С уважением и большим удовольствием,
Тадеуш Дружинский».

Сюрприз уже не был большим, потому что все уже были готовы к вежливым словам нашего замечательного соседа. Дискуссия шла на этот раз о выборе приглашенных на этот обед, а я уже был в этот момент с головой погружен в приготовление своего ранца, где были мои тетради и уроки, к желанной встрече. Моя мать подключилась к «академическому» заданию с чувством важности и с заботой о своем сыне, видя, какое меня охватило волнение, и сразу же начала помогать мне советами «делай» и «не делай»: «Почему поля в этой тетради заложены? Я не вмешиваюсь в твои дела, но я же учила тебя поддерживать чистоту и порядок. Как ты покажешь ему свои книги и тетради? Я должна их немедленно прогладить».

Это был самый подходящий момент для использования своего надежного оружия времен моего детства. «Мама», говорил я ей в такие сложные моменты, наклоняясь к ней, целуя ее в щеку и широко улыбаясь. «Мамочка, я тебя так люблю, но я всего только ребенок».

- Подлиза, - отвечала моя мать своим особенным голосом, польщенным излитой на нее любовью, но в уголках рта еще были остатки недовольства. - Маленький подлиза, где ты научился превращать стрелы критики в стрелы Купидона?


Продолжение следует.
скоко-скоко?

«Поляк Тадеуш Дружинский» - часть I

Глава из мемуаров Меира Ницана «Тармиль хаяй». Меир Ницан родился в 1931 в Бухаресте, в 1948 после полугодового заключения в британских лагерях на Кипре репатриировался в Израиль, в 1950 призвался в АОИ, офицер службы вооружений, уволился в 1983 в звании бригадного генерала, с 1983 до 2008 - мэр Ришон Ле-Циона.



Поляк Тадеуш Дружинский.


Сказало мне сердце: мой он,
Даже в сильнейшем споре.
Потому что я любил его ум, разрывавший,
Играючи, покровы слов.
И я буду гнаться за его мудростью, как одноногий,
Догоняющий молнию.
И я проверяю себя по нему,
Потому что со мной он, даже вдалеке.

Моему наставнику – господину Тадеушу Дружинскому,
моя обработка стихотворения Натана Альтермана, посвященного Берлу Кацнельсону.




Часть первая. Чужак.


У него были голубые глаза. Ни одного пятнышка зеленого, коричневого или серого цвета. Только совершенная голубизна, как небо в морозный день. В центре были маленькие зрачки, чей темно-синий цвет подчеркивал голубизну его глаз. Его редкие темно-русые волосы были тщательно зачесаны назад, и две широкие залысины подчеркивали тот факт, что оставшиеся волосы очень ценятся их хозяином. Тонкие усы над верхней губой, тщательно оформленные с помощью бритвы, расчески и ножниц, подчеркивали выемку в центре верхней губы. Эта выемка позволяла видеть его узкие губы, и она выделялась, когда он их поджимал. Тогда его рот превращался в щель, протянутую между двумя квадратными щеками, которые прекрасно подходили к его нижней челюсти. Челюсть обрамляла его лицо и создавала красивый и законченный прямоугольник. По сторонам головы прилегали направленные назад уши, подчинявшиеся воле своего обладателя. Он утверждал, что заглаженные волосы и прилегающие к голове уши это результат сетки, которую он натягивал на голову после ванны по субботам. Его рост казался выше, чем на самом деле, благодаря гордой и прямой осанке. Даже его выдающийся подбородок усиливал ощущение высокомерия, исходившее от его выпрямленной шеи. В верхней трети его лица, но всё еще в его границах, находились два холодных и пронзительных голубых глаза. Они не мигали и не двигались. Его высокомерная осанка и голубизна его ледяных глаз представляли его: он был чужим и незнакомым окружению и окружавшим. Его голоса мы не слышали, рта он не открывал, и даже приветствия не произносил.

Тадеуш Дружинский рассматривал нас с высоты своего роста, а мы, евреи, в своих дворах и на улицах рассматривали его, мельком кидая взгляды, подглядывая в его окно, либо из укрытия на углу. Все пытались разъяснить его облик, его повадки, занятия и внешний вид, и решили, что он недоволен своим окружением, как они недовольны его присутствием среди них и самим присоединением к их обществу. По их утверждению, во взаимном недовольстве была существенная разница: евреи были вынуждены принять его из-за приказа о конфискации квартиры, изданного румынскими властями. В отличие от них, подневольных, Тадеуш Дружинский был волен выбирать, где жить. Зачем польский гой выбирает жить в еврейском квартале и в доме еврея?! Ведь если бы он захотел, говорили они, он бы мог жить, где пожелает, ведь он гой, и весьма уважаемый, судя по его виду. Вопрос, беспокоивший всех окрестных евреев, был острым и пугающим: почему этот гой выбрал их, евреев, в соседи, и не живет среди своих братьев-гоев? Несомненно, у него недобрые намерения, которые могут быть смертельными для окрестных евреев!

Мнений и предположений было много: некоторые говорили, что он вообще не поляк, а румын, притворяющийся поляком, которого послали шпионить за евреями. Как доказательство они приводили тот факт, что его поселили в доме известного еврея-коммуниста, и так он может следить за подпольной деятельностью хозяина квартиры. А некоторые утверждали, что у них много доказательств, что он вообще не интересуется ими и их окружением, ведь он уходит каждое утро и возвращается вечером. Они следили за ним, чтобы доказать свое утверждение, и обнаружили, что он посещает румынскую академию и изучает там румынский язык и культуру. Более того, говорили, что каждый вечер он закрывает двери и окна на замок. Поэтому он не шпион. Другие опирались на те же аргументы, укреплявшие, по их мнению, подозрение, что он шпион, и кто знает, может, у него есть средства и приборы следить за происходящим и подслушивать, что происходит у нас в доме, а закрывается и запирается он для того, чтобы мы не нашли его подслушивающие устройства. Для подкрепления своего утверждения они добавляли: любой человек, даже шпион, может почувствовать близость к своей жертве, и эта связь может помешать ему выполнять задание. Поэтому этот Тадеуш чуждается и не хочет здороваться со встречными.


Еще не прошли осенние месяцы, а зима уже подула во всю. Сильный восточный ветер принес снежную бурю и сильный мороз. Все предсказывали, что Рождество будет белым. Снег не растает, и еще будет продолжать идти. Это Рождество, по мнению понимающих евреев, будет настоящим экзаменом для нашего «шпиона». Если он уйдет и вернется – значит, он действительно шпион! Две недели перед Рождеством были наполнены очень пристальным наблюдением и слежкой. Чтобы, не дай Бог, ничего не пропустить, дети тоже должны были наблюдать и сообщать: несет ли с собой господин Тадеуш Дружинский подарки? И если да, как они выглядят и во что упакованы? Где он покупал подарки? И еще многие другие детали и мелочи, которые усиливали любопытство. Чем ближе было Рождество, тем усиливалась наша слежка за передвижениями и действиями господина Дружинского.

Он, со своей стороны, продолжал вести себя, как прежде: каждый вечер он возвращался с дороги, и в руке его был только портфель, с которым он вышел утром. В своем поведении он ничего не изменил, и ничего с собой не приносил. И вот, за день-два до самого праздника, на нашей улице произошло событие, нашумевшее в нашем дворе и на всей улице: посыльный принес елку и установил ее в его квартире, а другой посыльный принес большую кучу цветных украшений и ярких свечей, и Тадеуш вернулся раньше обычного и начал устанавливать и наряжать елку. Дети прокрались к подоконнику и заглянули внутрь, и из любопытства, и из чувства долга. Что он делает, и что у него получается? Сначала Тадеуш раздумывал, где поставить елку – ходил из прихожей в гостиную и оттуда в спальню, и возвращался. В конце концов елка была торжественно поставлена в гостиной, и господин Тадеуш нарядил ее с прилежностью и талантом. Спустя довольно долгое время, по окончании наряжания, господин Дружинский уселся в свое кресло, его руки были опущены по сторонам, а холодные голубые глаза глядели на елку. Вдруг из его глаз полились потоки слёз, которые текли прямо на его светло-коричневый жилет. Слезы, впитавшиеся в жилет, образовали два темных пятна. Он резко встал с места, погасил свет и ушел в спальню. В квартире наступила полная темнота.

Дети быстро оставили свой пост и вернулись к пославшим их, чтобы сообщить об увиденном, каждый мальчик со своей версией.

По окончании следствия сомнений не осталось: у елки вообще не было подарков! Пославшие удивились этому – может ли быть рождественская елка без подарков вокруг? Некоторые сказали: подарки пришлют завтра, и тогда он их положит на место, но что означают слёзы? И как эти холодные голубые глаза проливают море слёз? Что они означают? Откуда они? Есть ли за ними тоска, или, может, глубокая религиозная вера, или ожидание приближающейся и волнующей семейной встречи?

Вопросы остались, и хитрецы решили: в праздничный вечер дети пойдут с букетом бумажных цветов (который на румынском называется «соркова»), постучат в его дверь и поздравят его традиционным христианским поздравлением. Так они смогут увидеть гостей и празднующих, и сообщат, кто они – только жена, или также и дети, а может и родители и другие члены семьи? Похожи ли они на господина Тадеуша Дружинского, и на каком языке они говорят?

Предпраздничный день заканчивался, и наступал вечер праздника, но посыльный, который должен был принести подарки, не приходил. Стемнело, и из квартиры господина Тадеуша Дружинского послышался свист, он напевал сам себе... А мы, дети, потихоньку подошли и постучали в дверь, запев традиционную румынскую песню «Веселая соркова пришла тебя поздравить»... Через секунду дверь открылась, и перед нами стоял господин Тадеуш Дружинский, удивленный тем, что мы его поздравляем (ведь он нас уже видел во дворе и на улице). Он немного задержался, сунул руку в карман брюк и раздал нам монетки, как принято, и вдруг сказал на чистом румынском: «Подождите, дети, у меня для вас есть и угощение». И раздал нам разные сладости, которых мы давно не пробовали. Мы побежали рассказывать пославшим нас, что произошло, с полными ртами сластей, а в карманах у нас шуршали купюры и звенели монетки, которые мы получили. Все поразились: «Правда? Господин Тадеуш Дружинский говорил на румынском?»


Продолжение следует.
скоко-скоко?

"Это Штирлиц вывел для себя четко, как математическое правило"

Том Сегев в "Седьмом миллионе" описывает, как в апреле 1968 он с двумя товарищами поехал к Бен-Гуриону в Сде-Бокер брать интервью для студенческой газеты, и, кроме прочего, пишет: "В некоторые моменты он был очень интимным, почти сентиментальным: кроме поощрения репатриации, нет ничего важнее поощрения рождаемости; Бен-Гурион сказал "внутренняя репатриация". Он хотел еще ребенка, рассказал он нам, четвертого: Пола, его жена, умершая незадолго до того - не хотела".

А в этой статье биограф Бен-Гуриона Михаэль Бар-Зоар упоминает, что Бен-Гурион был очень закрытым человеком, ему было тяжело устанавливать эмоциональный контакт с людьми, и для создания доверительной обстановки в разговоре, особенно с женщинами, он разработал такой прием: спрашивал, сколько у собеседницы детей, потом спрашивал, почему не больше, а потом рассказывал, что он сам хотел еще одного ребенка, но Пола не захотела. По словам Бар-Зоара, прием действовал безотказно, собеседницы были очень тронуты такой спонтанной откровенностью большого государственного деятеля.

На мужчин, стало быть, тоже действовало.
скоко-скоко?

Креатив на марше

Израильская операция в Газе называется "Литой свинец". Грозно-военное название привязано к текущему празднику и взято из детской песенки Хаима Нахмана Бялика: "Учитель принес мне волчок из литого свинца. Вы знаете, в честь чего? В честь Хануки".

А операция ХАМАСа против Израиля называется "Масляное пятно". Тоже прямая связь с Ханукой и масляным чудом. Впрочем, я еще вчера в ответ на вопрос, празднуют ли палестинцы Хануку, ответил "Танцуют все".

З.Ы. Понятно, что под масляным пятном имеется в виду постепенное расширение радиуса обстрелов. Шутка.
скоко-скоко?

Сочтемся славою

Эпизод из фильма "Операция Йонатан" Менахема Голана: Йони (Йеhорам Гаон в роли командира Саерет Маткаль Йони Нетаниягу) и Шуки (Аси Даян в роли Муки Бецера, заместителя Йони на операции) беседуют в черном "Мерседесе", в самолете на пути в Энтеббе.


Шуки: "Ты знаешь, у меня есть чувство, что если операция пройдет удачно,..."


"...как только мы вернемся в Израиль,..."


"...начнутся иудейские войны за славу".


Йони: "У победы много отцов, поражение - сирота".
Шуки: "Ого".



Йони: "Это не я сказал, это сказал очень очень умный человек. Кеннеди".


Хлопает Шуки по плечу.

В войнах за славу Энтеббе поучаствововали все причастные, и Рабин, и Перес, и Мота Гур, и Бени Пелед, и Дан Шомрон, и непричастные участники, из которых можно составить дивизию Рэмбо-Терминаторов. Но особенно хорошо эпизод смотрится, когда знаешь, что основные бои идут и не затихают между Муки Бецером и семейством Нетаниягу. Хе-хе, как говорится.
скоко-скоко?

"Смерть пахла в России иначе, чем в Африке" (С) Ремарк

От главнокомандующего британскими войсками на Ближнем Востоке генерала Уэйвелла верховному главнокомандующему в Итальянской Восточной Африке герцогу Аоста, 31 марта 1941, перед взятием Аддис-Абебы:

"Я озабочен возможностью того, что итальянские женщины и дети могут подвергнуться опасности в ходе военных действий. Ваше Королевское Высочество должно понимать, что ваше нынешнее военное положение может затруднить их защиту в определенных районах. Я готов предложить сотрудничество в обеспечении их безопасности, в рамках, не противоречащих моему воинскому долгу продолжать действия против ваших сражающихся сил. Я уполномочил генерала Каннингхэма связаться с Вашим Королевским Высочеством средствами, которые он предложит, и сообщить мне о любых предложениях, могущих обоюдно обеспечить безопасность женщин и детей в районе военных действий".