Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Categories:

О бедном верблюде

В безбородую еще пору, десять лет назад, охранял я как-то КПП на египетской границе. Дорога, идущая вдоль границы от Средиземного моря до Эйлата, имеет такую незадокументированную фичу: там без оружия ехать запрещено. Граница, спецзона, Карацупа, пуговка от штанов, патроны от нагана и карта укреплений советской стороны. Нельзя, в общем. В последние годы для гражданских еще и запрет на езду в темное время суток ввели, но тогда такого еще не было. А народ в подавляющем большинстве об этом не знает, и периодически, желая час-другой сэкономить по дороге в Эйлат, чтоб по горным серпантинам не кружить, пытается проехать.

И стоишь в феврале в три часа ночи у шлагбаума, в пустыне в это время года и суток не так чтоб сильно жарко, в двух куртках не потеешь и ушанку армейскую натягиваешь, как под Сталинградом, а тут наглый студент с двумя девицами в машине на южный курорт направляется. Стекло опускает, музычка там, развратный мелкобуржуазный смех и так далее. Открывай, мол, солдатик, ворота, барышни уже скучают, мы кайфовать торопимся. Угу. А есть ли у вас, граждане курортники, с собой оружие? Да какое оружие, говорят же тебе, кайфовать едем, оттягиваться, Эйлат, понимаешь, море, пляж, водка-пить-земля-валяться, что за вопросы вообще, валенок ты караульный. Нету, значит. А раз нету, разворачивайте оглобли и пилите обратно до перекрестка Тлалим, там направо. Общий крюк - часа полтора, привет Эйлату. Да чё за фигня, да мы столько времени потеряли, да почему нигде не написано, что нельзя, да пропусти, да ничего не будет. Нет, говорю, у меня дилемма часового: и спать хочется, и Родину жалко. Не пущу, инструкция. Вышли из машины, помахали руками, пообзывались еще маленько, мне-то что, срок-то идет, и развернулись. Предварительно плюнув на прикрученного к шлагбауму фанерного верблюда, символ бедуинского пустынного разведбата, оперативно ответственного за данный участок границы. Верблюд не ответил, дисциплина.

Это у нас там вообще основное развлечение было, я думаю, что инструкцию потому до широкой публики и не доводят, чем же тогда солдаты у границ земли ближневосточной развлекаться будут. Ну, разговоры и анекдоты само собой, от ночной жизни Свердловска до некоторых эпизодов Пунических войн, плюс распевание революционных песен на два голоса среди ночи, под вой пустынных шакалов, Петруха товарищ хороший, но нужно же и с окружающей действительностью какое-то взаимодействие. Кроме этого там для разнообразия можно разве что вместе с египетским пограничником, что в двадцати метрах от нас под своим флагом загорает, намазы совершать. Что мы по пять раз на день и делали, он на колени становится в нашу сторону, на восток, а мы с Петрухой в его сторону, и кланяемся вместе, только мы еще каждый раз руки поднимаем и "Банзай!" кричим. Но пограничнику по барабану, у них израильская граница это типа ссылки для отсталых и проштрафившихся, он там два года бессменно сидит, и не такое еще видел, что ему банзай. Из нирваны его только порножурналы выводили, которые мы ему через забор бросали из добрососедских чувств. Оживлялся, улыбался, благодарил и в будку свою уходил, ознакомиться с материалом. Впрочем, на говяжью тушенку, которую мы у бедуинов на складе воровали, и тоже с ним делились, он реагировал примерно так же. Любил тёлок во всех проявлениях, без предрассудков.

В плане бытовых удобств первые два дня у нас там хотя бы лампочка в будке у шлагбаума была, но потом вернулся из отпуска широко известный в тех краях подполковник Ганем, командир дивизионной заставы далее к югу. В бытность свою начоперотдела дивизии он прославился любовью к проверке бдительности часовых, и ладно бы еще на земле, но он овладел искусством бесшумно залезать на сторожевые вышки. То ли ботинки завел на резиновом ходу, то ли крылья. Часовой себе спит спокойно, а тут его будит арабская морда (друз он был, то есть в плане морды араб) с его же, часового, автоматом в руках. К тому же иногда он кафию надевал, для полноты эффекта, Омар Шариф хренов. То есть сначала у часового последствия физиологические, а потом уже дисциплинарные. Пару раз чуть на пулю не нарвался, вовремя просыпались бдительные стражи. Все вышки и посты были уже расписаны лозунгом "Устал? Подумай Ганем". Тогда как раз реклама по телевизору была, "Голоден? Подумай творог Тнува". А потом на южной заставе подполковник Абдул (этот для разнообразия был бедуином) не прошел внезапную проверку Генштаба на боеготовность, какая-то проблема с джипами тревожной группы обнаружилась, был выкинут из армии в три дня ногой под зад без пенсии, и его место занял Ганем. Вначале все вздохнули с облегчением, вроде как улетело ночное привидение, но он и на север периодически продолжал заглядывать.

Вот после отпуска и к нам заглянул. Объявил, что данный провод на 24 вольта проведен небезопасным с точки зрения электротехники образом, и собственноручно оторвал и унес, сказав, что если мы опять самопальный провод протянем от бедуинской базы или от пограничного товарного терминала через дорогу, то он нас поимеет без солидола, а протянут правильный провод товарищи из военного строительного управления, которых он завтра же, как рачительный командир, пришлет. После этого я в течение полутора лет получал сведения от меняющихся караульных групп, что провода как не было, так и нет, все уже давно привыкли обходиться фонарями, как наша первая обезлампоченная смена, у нас как раз кроме карманных был более серьезный фонарь, бедуинам он всё равно без надобности, а в подвешенном состоянии лучше всякой лампочки. Подозреваю, что провода там нет до сих пор. Эта командирская забота только прибавила нам и так избыточного служебного рвения. Еще подмести вокруг заставил аж до самой границы, ну это уж как всегда, что за визит начальства без подметания и проверки, как мы собираемся действовать в случае внезапного нападения Второй египетской армии, какой у нас нынче пароль на дворе, и у всех ли в ботинках имеются опознавательные жетоны. А чтоб насчет оставления нам жратвы в бедуинской столовой распорядиться, потому что обеды-ужины по расписанию нам порядок смен нарушали, и так шесть часов караулишь, шесть отдыхаешь, по кругу, то до этого ему дела нет. То есть консервы мы бы и так тягали, раз лежат, но тут он нам легитимацию дал. А на беспроводность он нас до конца срока еще два раза проверил. Козёл.

Основное развлечение с заворачиванием машин продолжалось, движение вообще было довольно слабое, у некоторых удачно оказывались пистолеты и они проезжали, а большинство завернутых реагировало более-менее мирно, солдатики, мол, люди подневольные, у них инструкция, только один польский турист испугался вопроса, когда ему автомат показали для примера, и начал доказывать, что никакого оружия у него и в мыслях нет, какая такая зброя. Ну нет и нет, вертайся обратно, пан турист, ще Польска не згинела, доедет и другой дорогой. Но потом оказалось, что поляк был предвестником более серьезного столкновения, а именно с католической церковью.

Полдень, солнышко, птички поют, консервы жуются, мы их как раз приспособились жарить на пустом цинке вместо мангала, машин нет, даже грузовики на терминал не заезжают, идиллия. И тут едет здоровенный туристский автобус, пустой. Только водитель и католический священник, с воротничком, как положено. Они направлялись в Эйлат, чтобы взять там группу туристов-паломников (чисто паломники по идее в Эйлат не ездят), и ехать в Иерусалим. И решили, они такие были не первые, срезать дорогу через границу. Ну, стандартный вопрос, а что у вас, ребята, в рюкзаках. Священник на отличном литературном иврите говорит, какое же оружие у священнослужителя, нам не положено вообще. А водитель мне разрешение на ношение оружия показывает. Ты что, из разрешения стрелять будешь, если что? Сам ствол есть? Нету. Тогда заворачивай. Сначала священник уговаривал, они уже опаздывают, там уже люди ждут, а я отвечаю, что греха на душу не возьму, у него свой устав, а у меня свой, не положено. Очень вежливый священник, у меня его визитка до сих пор где-то лежит. Потом водитель влез, этот был невежливый, права качал и конечностями махал. У него путевка, мол, и вообще он уже задолбался. А я типа тут наслаждаюсь, ага. Заворачивай. Да я вас всех с вашей будкой и шлагбаумом вместе имел, пропускай. Не пропущу. Руки убери. Руки, я сказал, убери. А Петруха бывший магавник, его хлебом не корми, дай руки кому-нибудь заломать, не знает водила, с кем связывается. Но полез-таки в автобус, разворачиваться. Перед этим, правда, верблюда пнул. Не ответил верблюд.

Но не тут-то было. Поставил свою бандуру поперек шоссе, сразу в обе стороны движение перекрыл. И двери закрыл, сидит внутри, забаррикадировался. Священник снаружи остался, выражением лица нейтралитет объявляет. Постучали в двери, водила изнутри без звука матерится и не открывает. Ладно, ждем. Через пятнадцать минут подходит четверка грузовиков к терминалу, а проезда нет. Вышли шоферы, выяснили в чем дело, залезли в кабины, отдыхают. Арабы, потому не рыпаются. Ждать так ждать. Но ситуация начинает надоедать, что он нам тут за колонны строит, сейчас еще и с другой стороны подъедут. Сообщили бедуинам на базу по рации, прибыл еще минут через десять патрульный джип. Лейтенант, тоже бедуин, постучал в дверь прикладом, получил беззвучный мат в ответ, обиделся, назад в джип и пулемет развернул. Отъезжай, сука, или я тя тут кончу. Водила-то знает, по идее, что бедуин или не бедуин, но стрелять за просто так не будет, а священник слегка струхнул и пошел водилу уговаривать на заключение сепаратного мира, во избежание дальнейших бессмысленных жертв. Нет, не Шлаг, и лыж у него не было, хоть и зима. Водитель его впустил, пару минут поломался и развернулся. Подарили мы священнику инструкцию по правилам поведения в плену, у бедуинов пачка зря валялась, и отпустили с миром. Открыли грузовикам шлагбаум, и дальше консервы начали жевать.

До конца срока из других приключений был разве что проезд через КПП велосипедной экскурсии из близлежащего учебного заведения для новых репатриантов, молодежная деревня, в основном женского состава. Проезд минутное дело, но они у нас часа на два задержались. Фотографировались с нами и с верблюдом, разговоры разговаривали, то, сё. Потом мы их в деревне навещать ездили, но это уже другая история, как Борю-прапора тамошние пацаны пытались поставить на питейный конвейер, но он их всех перепил и ушел своими ногами, когда они уже лежали. Он молодожен был, потому взял на себя благородную миссию отвлечения пацанов, а мы выпили немного и в женское общество. Кхм. Сказал же, что другая история.

А в последнюю ночь, утром уже приезжала смена, мы этого бедуинского верблюда подпалили прямо на шлагбауме. Хорошо горел, как пионерский костер на закрытии лагеря.
Subscribe

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 58 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…