Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Category:

Плохо, брат, ты мадьяров знаешь, или Учи албанский, сцуко! - часть II


Часть I: http://david-2.livejournal.com/366327.html


Кто из героев ОО остался неохваченным? Дядюшка Каан, палеоантрополог Шапшу, кандидат Зойза, писатель Т. Куур, действительный рядовой Димба, провинция Айю, вор-рецидивист Киви Попшу, поэт Верблибен, мамаша Тэй, мадам Го, Илли Тадер, референт Кох, Калу-Мошенник, профессор Поррумоварруи, Дэк Потту (Генерал), наркоман Красавчик Кетри, мутант Бошку, принц Кирну, действительный рядовой Лепту, ротмистр Пудураш, княжество Ондол, остров Хаззалг, полковник Анипсу, агент Странника Кура (в черновике – Куру), агент Странника Тапа-Петушок (в черновике – Тапа-Курочка), младший советник юстиции Фильтик, генерал Шекагу, генерал Оду, полководец Габеллу, фельдмаршал Иза Петроцу, Тик Феску (Вепрь).

Для дальнейшего исследования мы предполагаем следующее: получив вышеописанный фундамент из БСЭ, для остальных героев авторы в основном придумывали имена сами, так, чтобы они были похожи по строю на «первую категорию» и не выпадали из общей фонетической системы. Иногда мы будем рассматривать возможность дополнительных венгерских либо албанских влияний, кроме этого рукописного перечня. Но в целом эта часть исследования стоит на более зыбкой почве, чем первая, потому что нет такой базы для сравнения, как перечень, а есть только предположения. Поэтому не будем забывать про сказанное БНС в офлайн-интервью о нахождении прототипов названий там, где авторы их вовсе не брали:

«Опасная это штука – вероятность [совпадения] близкая к нулю. Внимательный читатель только на материалах АБС мог бы подарить миру эссе «Реализация чрезвычайно маловероятных событий при образовании вымышленных имен собственных в художественной литературе». И доказывало бы это эссе простенькую теорему (аналогичную известному «закону больших чисел»): каким бы странным и редким не казалось бы придуманное вами имя собственное, вероятность того, что это имя уже использовалось где-то и когда-то в веках, близка к единице».

Каан и Т. Куур, видимо, сделаны по аналогии с Гаал и Тоот: две согласных и двойная гласная посередине. Это распространено в венгерских фамилиях. Можно заметить, что Т. Куур вероятный родственник генерал-полковника Туура из «Хищных вещей века» (а тот также вероятный родственник полковника Най-Турса из «Белой гвардии»), но имена героев ХВВ это тема для другого исследования.

Односложные имена и фамилии по всей видимости делались похожими на имена Гай и Зеф: Тэй, Зой, Тик, Дэк, Гэл, Го, возможно Кох и Мор. Местный язык авторами описан как «рыкающие, взревывающие, лязгающие звуки», типа «махх-сим», отрывистые имена как раз подходят. Отметим имя Мор: это венгерское имя, например, известный писатель Мор Йокаи, его издавали и в СССР, и авторы могли его читать. Это его «венгерские романы» может иметь в виду БНС. Но у нас нет информации, что они его читали и помнили имя. Есть в Венгрии и город Мор, недалеко от Будапешта. Авторы могли найти его на карте Венгрии в конце 7-го тома БСЭ, на стр. 729, там собраны карты и иллюстрации, не вошедшие в статьи. Но мы опять же не имеем такой информации, что они вообще смотрели на эту или на другую карту Венгрии в поиске имен. С картами надо аккуратно, там много чего можно найти, что никакой автор в виду не имел. А раз нет информации, то мы полагаем, что оно придумано, и это совпадение.

Аллу, Илли и примкнувший к ним Габеллу – двойное «л» тоже распространено, см. актриса Корнелия Приелле («Венгрия», стр. 413), писатель Бела Иллеш (стр. 404), ученый Матиас Белла (стр. 397) и т.д. Этих можно назвать «героями второй категории»: теоретически могут происходить от лиц в вышеуказанных статьях БСЭ, не упомянутых в списке. Однако сходство не такое, чтобы это утверждать, всегда возможно совпадение, другие варианты их создания см. ниже. Не до всех страниц авторы могли долистать, и кого в списке нет, те под большим сомнением, что авторы их вообще видели и запомнили. Например, примечание Бондаренко «Капрал Серембеш в первом варианте рукописи назывался Зембеш» может показывать, что кого-то они все-таки там смотрели и помимо списка, это очень близко к генералу Гембешу со страницы 385. Но «что мы знаем о вероятностях», может, это вариант Серембеша и есть, как в Зеремчичак и далее, или взято «из венгерских романов». Тем более если мы вспомним про «телефонный вариант» диктовки из БСЭ. При телефонном варианте авторы никого, кроме перечисленных в списке, не видели и запомнить не могли.

Петроцу – тянет привязать его к венгерской фамилии Петроци, например, австро-венгерскому авиатору Иштвану Петроци. Но в БСЭ этой фамилии нет, в романах она встречается, но опять же мы не знаем, встречали ли ее авторы.

Вообще я думаю, что многие имена авторы создали примерно так: «а накидай-ка мне двусложных слов, ударение на первом, что-нибудь этакое венгерское - «ш», «с», «п», «р», «ф», с оглядкой на тех, кто уже есть – Фишта, Зогу и прочих, привесим половине «у» в конце, поехали – кошку, мышку, шапку, кепку, феску, чашку – о, чашка Петри, давай дальше - ложку, плошку, тумбу, дамбу, мачту, почту, бочку, почку, штангу, шлангу, кирку, дырку, палку, балку, вешку, вышку, ленту, лепту, пайку, майку, мойку, койку, куру, дуру, воду, роду, водку, лодку, ссору, пору, лапу-цапу, шуры-муры, тары-бары, пурум-бурум, тили-тили, трали-вали, баю-баю, пили, ели, сало, мало» и т.д. «В таком вот аксепте». Как сказали сами авторы: «Гаю казалось, что в этой речи он улавливает некоторые знакомые слова, но слова эти не имели ни к делу, ни друг к другу никакого отношения. "Кроувать... - говорил задержанный, а потом: - Хуры-буры, хуры-буры... Черфяк..."» Или так: «возьмем букву или слог и начнем накручивать: обу, огу, оду, ору, оту, ону, оцу, кибу, киву, кину, киду, киту, рибу, ризу, риду, рику», далее везде. А скорее всего и так, и так. Метод известный. Потом взяли, что понравилось, поиграли, часть букв заменили, добавили-убавили, окончания привинтили и производные взяли.

Понятно, что коротким словам всегда подобие найдется при желании, и доказательств тут быть не может, но сам этот метод явно просвечивает. Тут вам и Кирну легко получается, и Димба, Феску, Бошку, Лепту, Кура, Шапшу и брат его Попшу, Кетри и брат его Петроцу с окончанием от Колицу, Мор, Тапа, Танга, Потту, Айю, Оду, Илли, Аллу, Калу, Киви, Зойза, Иза и может даже Поррумоварруи. Этому для вящего горского зубодробления «р» удвоили, и окончание как у Заремчичакбешмусарайи дали, у них, мол, в конце «раи» или «руи» принято, вот «какие имена бывают у этих горцев». Хотя он, как инородец, венгерский дух сохранять не обязан, и теоретически позволяет любые интерпретации, хоть румынские, хоть японские, хоть призма Порро, хоть лук-порей - Allium porrum. Больше всего тут бы подошел одичавший геолог Раду Порумбару, первый румын на Монблане. Его хоть прямо без переделок на Саракш отправляй. Одна только проблема: авторы про него не знали. Так что я за пурумбурум или типа того, просто звучный набор слогов.

Насчет Петри: Юлиус Петри, который чашка Петри, был ассистентом Роберта Коха, который палочка Коха. Так что референт Кох мог не самозародиться в голове авторов, как предположено ранее, а культурно произойти от посева своего ассистента. Хотя всегда остается вопрос, знали ли про это авторы. А что он явный немец, так у авторов всё равно получилось этакое трансильванское охвостье разваленной Австро-Венгрии: обломки империи, с одной стороны мадьяры, с другой албанцы, окончания румынские, горцы дикие, танк «Вампир» и прочее. Даже если намеренно они это в виду не имели. Вполне вписывается, для разнообразия и богатства палитры. А могли и от характера персонажа пойти: референт описан как незаметный и шелестящий, кхе-кхе, глиста в обмороке, бледная спирохета. А там уже и до палочки Коха недалеко. Но опять же главная версия это всегда совпадение.

Киви - скорее всего создан по вышеописанному методу «хуры-буры», но если кто-то у авторов на примете был, то больше всего подошел бы видный румынский партиец Киву Стойка. Очень звучный товарищ, тоже хоть прямо так отправляй. Может, про него как раз что-то в газете написали, вот он и попал на карандаш. Румыны вообще многих могли бы туда послать, но не будем увлекаться. Да и БНС предостерегает.

В рукописи над скамейками летал Панди, а не Зойза, правда, не сказано, кто с ремнем на каске возился. Возможно, Зойзу потом сделали из Зой. Можно бы было произвести его из поэта, критика и директора театра Йожефа Байза («Венгрия», стр. 413), но опять же: с этой страницы авторы многих в список взяли, однако Байзы в списке нет, потому не доказано. Аналогично и с албанцем Кочи Дзодзе. А если телефонный вариант, то и говорить не о чем.

Лепту – на карте Венгрии в 15-17 веках (стр. 377) есть город Липтау (Липту), но он скорее всего тоже ни при чем, и это тоже «хуры-буры».

Кто остался? Верблибен, Пудураш, Ондол, Хаззалг, Анипсу, Фильтик, Шекагу, Габеллу.

Пудураш – в первой версии статьи я полагал, что это, видимо, подправленный Мусараш. Но теперь мы видим, что в перечне написано то ли Мусараш, то ли Мусараи, поэтому пришлось героического ротмистра из «первой категории» вычеркнуть. Погиб в неравном бою: нет достаточных доказательств. Видимо, придумывался с упором на «венгерский акцент», «какой-нибудь там та-ра-раш, будараш», по типу Масарош, Серембеш или уже известный Барабаш. Очень гусарское имя получилось, «лихое и придурковатое».

Фильтик – младший советник, мелкое такое что-то, винтик-болтик-шпунтик-фунтик. Для затравки, возможно, взяли Фельдеш.

Габеллу – с ним проблема разнообразия. И налог «габель» во Франции был, и во многих странах в топонимике Габелла есть, обычно от того же налога, и у Диккенса в «Повести двух городов» есть Теофиль Габелль, назван по тому же налогу, и у Алексея Толстого в «Хмуром утре» Габель есть. Авторы неоднократно говорили про любовь к Диккенсу и Толстому, и «Хмурое утро» не просто цитировали, но и героев брали, например, цензор Паприкаки в «Граде обреченном» взят оттуда. Могли и Габеля взять, он там как раз с Паприкаки ругался, далеко ходить не надо. Может быть и просто набор слогов, или рыба белуга, а может быть даже Ганнибал вспомнился. Но из «Хмурого утра» было бы красивее всего: из тамошнего Габеля стратегический гений, как из дерьма пуля. Кстати, там же действует и атаман Зеленый, которого авторы тоже могли взять для своего вора-подпольщика Зеленого, для колорита.

Полковник Анипсу – после «Хмурого утра» автоматически хочется произвести его от Анисьи. Ну, баба, ну и что. «П» вставили, чтобы слишком мягко не звучало. Могли создать и по методу «хуры-буры», а могли и по методу игры в слова, что авторы тоже любили, тогда это может быть «псина». «Спина» как-то странно для использования, а в псине все-таки эмоциональный заряд. «Испания» кажется менее вероятной. Насчет использования перевертышей БНС сказал в офлайн-интервью:

«31.10.03
Сколько нас помню, всегда имел место дефицит имен для героев, особенно – случайных, эпизодических. Обычно мы брали их из валяющейся под столом газеты (так, помнится, возник Вечеровский), или из взятого наугад из книжного шкафа томика (Каммерер), или путем «выворачивания наизнанку».


Там же он подтвердил, что шаман Шуштулетидоводус из ТББ это «судоводитель» наоборот, с добавленным «шушту» для удлинения, в книге Светланы Бондаренко «Неизвестные Стругацкие: Письма. Рабочие дневники. 1963-1966 г.г.» http://lib.rus.ec/b/192622/read БНС в письме брату о сценарии по ТББ пишет «в трактире у Руматы свидание с доном Тапиром, в смысле – Рипатом», Ятуркенженсирхив из «Экспедиции в преисподнюю» в подтверждениях не нуждается, и т.д. А просто перестановку слогов типа Шефкет-Кетшеф мы уже видели и тут.

Продолжим. Княжество Ондол продолжает совершать разбойничьи налеты на остров Хаззалг. Хаззалг – богатое слово, характерное и лязгающее. Если притягивать венгров, то подошла бы газета «Хазанк» со страницы 394. Но как обычно, это вряд ли. Я склоняюсь к тому, что это Глазго наоборот, с усиленным лязгом. А Ондол это, соответственно, Лондон. «Глаза» и «ладонь» тоже как-то странно для использования.

Генерал Шекагу по такому географическому методу это Чикаго. Но это как-то кажется слишком уж просто, скорее уж Гашек. Но может быть и просто «хуры-буры». Он похож на подпольщика Кидагу, которого авторы потом вычеркнули, могли на одном конвейере собирать.

Поэт Верблибен по тому же методу это Берлин. Тоже с виду явный немец. Но никто же не сказал, что он там местный поэт, может, это всемирно известный иностранец. Или опять неуправляемые австро-венгерские мотивы: столичный поэт, из Вены. Теоретически может быть и верлибр, хотя это несколько прямолинейно, назвать поэта по стихотворной форме. А могли придумать и так же, как придумали «умклайдет» в «Понедельнике»: как сказал БНС в офлайн-интервью, там наугад взяли из немецкого словаря слово «umkleiden», а тут могли взять «verblieben», «в» и «ф» в данном случае неважно.

Тут герои заканчиваются, и на этом вторая часть исследования тоже завершается. Тех героев, кто не стоит на твердом мадьяро-албанском фундаменте, читатели могут вращать далее самостоятельно. Но излишне не увлекайтесь: во-первых, расшифровывание незашифрованного это путь к шизофрении, а во-вторых:

«Максим ждал его поодаль, заранее улыбаясь.
- Давай поиграем в слова, - предложил он.
Гай мысленно застонал».


Кстати, насчет вращения героев и полезных исследований Бондаренко: как раз сейчас должна выйти ее новая книга «Неизвестные Стругацкие: Письма. Рабочие дневники. 1967-1971 г.г.». Этот период охватывает и работу авторов над «Обитаемым островом», так что есть шанс, что мы найдем там подтверждение или опровержение некоторых высказанных тут версий. Ее упомянутая выше статья «Хроники «Обитаемого острова» тоже состоит из отрывков писем и рабочего дневника, но посвящена не столько процессу написания ОО, сколько мытарствам авторов при издании, и о происхождении имен героев там ничего нет. Но, скорее всего, в книгу войдет больше материала.

Да, мы за инопланетянами забыли про двух земных героев ОО: Максима и Странника. В принципе они стоят вне темы нашего исследования, но отметим для протокола. Как известно, первоначально они были русскими, и их звали Максим Ростиславский и Павел Григорьевич. В журнале «Нева» текст был опубликован с этими именами, но при издании в Детгизе авторам настоятельно рекомендовали переделать их из русских в иностранцев, и вообще убрать все реалии, похожие на советские. Поэтому Странник стал Рудольфом (фамилию Сикорски он получил уже в следующих произведениях), а Максим – Каммерером. БНС в офлайн-интервью описал эту переделку в немцев так:

«31.10.03
Вот это – совершенная случайность. Главред Детгиза распорядился сделать их кем угодно, только не русскими, и мы – почему-то – выбрали немцев и вообще придали всему роману некий немецкий акцент – «панцервагены», «думмкопф» и пр.»


Рудольф это обычное немецкое имя, но откуда не самая распространенная фамилия Каммерер? АНС в упомянутом выше «коллективном интервью» 1982-го года http://rusf.ru/abs/books/publ21.htm сказал следующее:

«Каммерер? Каммерер, товарищи, – это вообще хохма. Никакой он не Каммерер на самом деле, а Ростиславский. Вызывает меня главный редактор Детгиза и говорит: «Знаешь, есть вот тут претензии, сделай-ка ты своего героя немцем». – «А почему немцем?» – «Так лучше будет – немцем». Я Борису пишу: «Делай немца. Давай!» Откуда он вытащил эту фамилию – Каммерер, – я совершенно не знаю».

Отметим разногласия авторов насчет того, кто именно решил про немцев, но в данном случае нам важно то, что АНС не знал, откуда взят Каммерер, а знать должен БНС. Выше уже приводились отрывки из офлайн-интервью, где БНС сказал, что Каммерер появился «из взятого наугад из книжного шкафа томика». Конкретнее он нигде про это не говорит. Либо не помнит, либо не посчитал нужным уточнять. Прототипы тут могут быть разные: известный австрийский биолог Пауль Каммерер, один из изобретателей фосфорных спичек Иоганн Каммерер, или даже сапожник Титус Каммерер, у которого Ленин снимал комнату, будучи в эмиграции в Швейцарии – этот сапожник и его жена часто упоминались в многочисленных рассказах о Ленине. Мало ли какой томик можно взять наугад. Могут быть, конечно, и другие варианты, фамилия не самая распространенная, но и не уникальная. В чисто художественной литературе тоже может встречаться, а не только в научных и исторических трудах. Возможно, новая книга Бондаренко ответит и на этот вопрос, а пока оставляю его читателям. Но вычислить источник вряд ли получится, тут надо именно знать. Вычислить можно группу, а не одну фамилию – нет пересечений для зацепки.


Вернемся от земных немцев к инопланетным венграм и албанцам. Что касается них, то использование реальных имен породило связи, ассоциации и подтексты, которые авторы вовсе не задумывали и о которых не подозревали. Авторам ведь нужно было только звучание имен, а кто были эти люди, чем они занимались, что вообще можно про них сказать, они и знать не знали, это была совершенно лишняя информация, с чего бы им этим интересоваться.

Вот, например, такая сцена:

«- Ты как все-таки пишешься? - спросил Варибобу. - Гаал? Или можно просто - Гал?
- Никак нет, - сказал Гай. - Гаал моя фамилия.
- Жалко, - сказал Варибобу, задумчиво обсасывая перо. - Если бы можно было "Гал" - как раз поместилось бы в строчку...
Пиши, пиши, чернильница, подумал Гай. Нечего тебе строчки экономить. Капрал, называется...»


Чисто бытовой момент, показывающий чернильный характер старого хрена Варибобу. Однако насчет венгерской фамилии Гаал действительно есть такой вопрос. У одних она пишется Gaál, у других Gál, а некоторые деятели в справочниках вообще пишутся Gaál/Gál, потому что у них сразу два варианта. Так вот актер Дьюла Гаал, у которого авторы и взяли фамилию, писался как раз Gál. Так что старый чернильный хрен свое дело знал туго, и спрашивал не просто так. За то и две медали, даром что стрелять толком не научился.

Если мы знаем, что поэт Алекс Чачи, кроме прочего, написал стихотворение «Запах хлеба», то пассаж «Ротмистр Чачу громко и с пренебрежительным видом рассказывал, как в восемьдесят четвертом они лепили сырое тесто прямо на раскаленную броню и пальчики, бывало, облизывали» получается супер-реалистичной деталью биографии. А строки
«Вставай, поднимайся, Отчизна родная!
Поведай нам повесть боев и атак.
Поведай о том, как, страха не зная,
Шли трое отважных на вражеский танк»
из его поэмы «С тобой, Сталин» идут прямо из души ветерана и героя, обладателя «Огненного креста» и трех значков «За ярость в огне».

«Вот капрал Серембеш, храбрый танкист, рассказывал как-то в темной после отбоя казарме, будто на белых субмаринах ходят не обыкновенные моряки - мертвые моряки на них ходят, служат свой второй срок, а некоторые - из трусов, кто погиб в страхе, те первый дослуживают».

Это в казарме, а для более тонкой публики поэт-романтик Зеф Серембе написал об этом стихотворения «Судьба», «Жизнь» и «Моряк».

«- Ему это бессмысленно рассказывать, - сказал вдруг Мемо. - Он же не знает, что это такое. Он понятия не имеет, что это значит - ждать каждый день очередного сеанса...»

Однако поэт-партизан Мемо Мето все-таки рассказал про это в песне «Мы мучаемся и страдаем». А писатель Михаль Грамено, тоже командовавший повстанческим отрядом, объяснил, почему вообще бессмысленно что-то рассказывать тому, кто не имеет понятия, в драме «Проклятие албанского языка».

«- Ни о каких извинениях не может быть и речи, - важно произнес Ренаду. - Виноват только я, я один... И даже не я, а проклятая наследственность...»

Режиссер Ласло Ренади неоднократно обращался к этой теме: сначала в фильме «Я виноват» (тогда он был еще помощником режиссера), а затем в фильме «Виновник неизвестен». Видимо, его этот вопрос действительно тяготил, как легального выродка.

«За окном ветер нес белую пыль по широкой гладкой улице без тротуаров, выложенной старыми шестиугольными плитами, белели стены длинных одинаковых домов администрации и инженерного персонала, шла, прикрываясь от пыли и придерживая юбку, госпожа Идоя, дама полная и представительная - мужественная женщина, не побоявшаяся последовать с детьми за господином бригадиром в эти опасные места. Часовой у комендатуры, из новичков, в необмятом пыльнике и в берете, натянутом на уши, сделал ей "на караул"».

Если учесть, что поэт Марк Ндоя написал поэму «Часовой», то возникают некоторые вопросы, и к госпоже, и к часовому.

Можно найти еще много такого. В основном это будет незатейливый юмор, но некоторые герои получают дополнительный трагический план. Например, Гай:

«- Как это - не веришь? - сказал Гай, хмурясь еще сильнее. – Ну, предположим, мне ты можешь не верить, я - человек маленький. Ну а господину ротмистру? А бригадиру? Радио, наконец? Как можно не верить Отцам? Они никогда не лгут»,

«- Энтузиазм у нас в крови, - заявил Гай.
- Энтузиазм вам вбивают в ваши тупые головы, - возразил Максим»,

«И вот смотришь - действительно, мало красивого, себя вспомнить тошно, ребят вспомнить тошно, а уж господин ротмистр Чачу!..»,

«Приемник что-то кричал на незнакомом языке, раздавалась музыка, тарахтели разряды, и снова кто-то говорил - вкрадчиво, бархатным значительным голосом...

- Это ты с ними хочешь договариваться? - заорал он Максиму в спину. - Хочешь их привести к нам?! Этого палача!?

Гай молча ворочал шеей, слабо отпихиваясь. Максим отпустил его.
- Сам знаю, - сказал он угрюмо. - Никого нельзя приводить. Кругом зверье... на них самих насылать нужно...»,

«- Сдаваться? - Гай сел. - Как же так?.. И мне тоже? Обратно под излучение?
Максим молчал.
- Я же опять болванчиком заделаюсь... - беспомощно сказал Гай.
...
Вцепившись пальцами в волосы, он раскачивался из стороны в сторону и твердил про себя: "Зачем, зачем, будьте вы прокляты!.. Будьте вы тридцать три раза прокляты!»,

«Те, кто вел эти машины и управлял ими, считали себя, должно быть, в полной безопасности. Впрочем, вряд ли они об этом думали, они просто спешили вперед, подстегивая лучевыми бичами железное стадо, которое катилось сейчас через ад, и они наверняка ничего не знали об этих бичах, как не знали и того, что бичи эти хлещут их самих...»


А в жизни драматург-коммунист Дьюла Гай, у которого авторы взяли имя, служил пропагандистом в наркомате просвещения во время краткосрочной Венгерской советской республики в 1919, после ее падения эмигрировал в Германию, после прихода к власти нацистов жил в Австрии и в СССР, в 1945 вернулся в Венгрию. Писал пьесы в коммунистическом духе о послевоенном восстановлении, получал премии, был важным литературным и театральным деятелем. В 1955-ом примкнул к группе Имре Надя, стал одним из активистов восстания 1956-го года, выступал за свободу слова и свободу критики. Утром 4 ноября в 7:57 именно Гай зачитал на четырех языках последнее обращение по радио от имени венгерского союза писателей: «Помогите Венгрии! Помогите венгерскому народу! Помогите венгерским писателям, ученым, рабочим, крестьянам, интеллигенции! Помогите! Помогите! Помогите!» Спустя десять минут передачи прекратились: советские войска заняли радиостанцию. После подавления восстания Гай был арестован, но дальнейшая его судьба сложилась все-таки не так трагично: он отсидел несколько лет в тюрьме, потом его амнистировали и даже выпустили за границу. Умер он в эмиграции в Швейцарии.

Конечно, авторы про это скорее всего не знали и ничего такого в виду не имели. И венгры, которые не хотели печатать «Обитаемый остров», тоже вряд ли связывали книжного Гая с конкретным Дьюлой Гаем. Просто издавать в социалистической Венгрии книгу о стране тотального вранья и оболванивания народа с венгерскими фамилиями было политически несколько неверно. Впрочем, БНС про это уже сказал в интервью.

А в Албании не только поэты и писатели носили саракшианские имена, но и вообще такое ощущение, что тамошняя литература периода самоизоляции писалась в основном на Саракше и про Саракш. Романы «Мертвая река», «Башни», «Генерал мертвой армии», «Крепость», «Комиссар Мемо», «Испытание огнем», «Ветер с юга», поэмы «Отцы», «О чем задумались эти горы» - это же просто железный фонд и золотая библиотека Обитаемого Острова. А ведь опять же авторы ничего такого в виду не имели. Что значит удачно в масть легло.


Вот такое вышло исследование маленькой частной проблемки - происхождения имен в одном романе. В процессе изучения я сильно расширил свои познания не только в истории творчества АБС, но и в области венгерского театра и албанской литературы, что в принципе было несложно, учитывая исходный уровень, а также в некоторых смежных областях. «Из каждого дома нужно выносить что-нибудь полезное», как сказал неизвестный домушник.

Благодарю Светлану Бондаренко за многолетнюю работу над архивами авторов и предоставление оригинального списка имен, группу «Людены» за офлайн-интервью БНС и другие материалы на сайте http://www.rusf.ru/abs/ , создателей сайта http://www.enverhoxha.ru/ за книгу Кочо Бихику «История албанской литературы», венгерских википедов за поражающее воображение количество статей о деятелях культуры Венгрии, составителей «Венгерского театрального словаря» http://mek.niif.hu/02100/02139/html/index.html за информацию, которую не охватили даже венгерские википеды, составителей БСЭ понятно за что, создателей либрусек и библиотеки Мошкова за выкладывание разнообразных книг, компанию Гугль за работу, и самих братьев Стругацких за создание предмета исследования.

А читателей благодарю за внимание.
Subscribe

  • Blue Flag 2021

    Продолжается международное авиационное учение Blue Flag с участием ВВС Израиля, США, Германии, Великобритании, Франции, Италии, Греции и Индии.…

  • Синайская кампания 1956

    Записал с Алексеем Арестовичем беседу о Синайской кампании 1956-го года. https://www.youtube.com/watch?v=8NnE8umjpoU

  • Blue Flag 2021

    17 октября на авиабазе "Увда" началось очередное международное авиационное учение Blue Flag. Эти учения проводятся раз в два года, в этом году вместе…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 122 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Blue Flag 2021

    Продолжается международное авиационное учение Blue Flag с участием ВВС Израиля, США, Германии, Великобритании, Франции, Италии, Греции и Индии.…

  • Синайская кампания 1956

    Записал с Алексеем Арестовичем беседу о Синайской кампании 1956-го года. https://www.youtube.com/watch?v=8NnE8umjpoU

  • Blue Flag 2021

    17 октября на авиабазе "Увда" началось очередное международное авиационное учение Blue Flag. Эти учения проводятся раз в два года, в этом году вместе…