Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Categories:

«Четник»

Отрывки из книги полковника Клеман-Гранкура «La tactique au Levant», вышедшей в 1926, опубликованы в переводе на иврит в журнале «Маарахот» №13, сентябрь 1942.



«Четник»
(Иррегулярный турецкий солдат)


Турецким термином «четник» мы назвали различных иррегулярных солдат. Значение слова – «доброволец». Мы перечислим тут всех, кого в разных случаях называли этим именем, по нескольким различным типам, и увидим, из каких элементов состояли по сути турецкие банды, воевавшие в горах и долинах Киликии, и как произошло соединение, а затем слияние этих элементов с регулярными турецкими войсками.

а) Разбойники. В Турции до мировой войны разбой был постоянным и укорененным бичом государства. Некоторые провинции были закрыты перед чиновниками османской администрации, настолько, что они даже не могли собирать там налоги.[1] Так было у курдов, среди которых банды просто кишели. У алавитов, где всё население было вооружено, разбой был настоящим «народным промыслом», единственным народным промыслом, как в Испании 18-го века или в Неаполитанском королевстве. Любая война с христианским противником давала султану возможность направлять в это русло энергию бандитов, и обращать ее если не против армий западных держав, то хотя бы против христианского населения.

«Башибузуки» и «зейбеки». Они оставили след во всей турецкой истории. Использование иррегулярных солдат стало в Турции военной традицией. Абдул-Хамид систематизировал их организацию, и создал 63 полка кавалерии «хамидия», набранных из мусульманских племен государства, в основном из курдов.

Так как они были недисциплинированными и неорганизованными, выяснилось, что они не способны ни к каким серьезным и продолжительным действиям вдали от своего обычного театра действий. Но в своей местности, и благодаря тому, что кемалистское командование умело эффективно их использовать, они оказались противником, которым нельзя пренебрегать.

При том, что они прекрасные стрелки, из-за многочисленных возможностей пострелять, и поразительно подвижны (по правде говоря, их было невозможно поймать), у них нет стойкости и упорства регулярного турецкого солдата, и они отличались от него своими качествами: более агрессивные и быстрые, по крайней мере в том, что касается рейдов и внезапных налетов днем и ночью; они атаковали заставы, где было мало людей и слабые укрепления, и часто им удавалось их захватить, либо осаждали сильные заставы и затрудняли снабжение.[2] Они несколько превосходят распространенный тип герильерос, но обычно не отстают от них в жестокости. Некоторые из наших раненых пленных были сожжены заживо. Нарушение соглашения о капитуляции Урфы и последовавшая за ним резня это главным образом дело рук курдского главаря банды Саид-бея.

Вооружение турецких четников ограничивается восточными кинжалами, иногда великолепно инкрустированными, и новыми или модернизированными европейскими винтовками, обычно Маузерами либо переделанными Мартини. Их снаряжение включает патронташ и один или более подсумков. В отличие от регулярного турецкого солдата 1919 и 1920 года, не сохранившего довоенной формы, и у которого остался для отличия только личный знак, четники по возможности носили желтоватый хаки, служивший формой турецкой армии с 1914 года, либо французскую форму.

б) Старые солдаты. В распоряжении Турции было значительное число обученных резервистов – факт, могущий прояснить ее продолжительное сопротивление у Дарданелл и в Армении, а также ее быстрое военное восстановление после поражения. Эти резервисты не только пополняли в основном поредевшие батальоны «низама», то есть кадровой армии, но и позволяли в случае необходимости задействовать, в том числе для подавления внутренних бунтов, большое число дивизий из резерва под названием «редиф», имевших постоянный кадр из определенного числа офицеров и солдат; ценность этих дивизий почти равнялась дивизиям кадровой армии, а людей в них было больше.[3]

Мы уже упоминали, что эти резервные войска имели боевой опыт с 1912 года, в Европе, Триполитании, Хиджазе, Сирии и Армении. С другой стороны, военный закон 1909 года, который по сути является видоизмененным законом 1843 года, обязывает всех османских подданных от 20 до 40 лет к службе в армии одного из видов, которые сегодня перемешались: «низам», то есть кадровая армия; «ихтият» - резервы кадровой армии; «редиф» - батальоны резерва; «мустахафиз» - армия обороны страны; и, наконец, батальоны «илаве», аналогичные немецким «эрзац».

И действительно, мы видели, что несмотря на тяжелые потери, понесенные турками, особенно у Дарданелл, турецкому командованию хватало людей, и людей с военным опытом. Чего ему не хватало в обсуждаемый нами период, это средств для содержания этих людей. Но оно преодолело эту серьезную трудность необычным путем: солдаты резерва и вспомогательных войск всех видов, как служившие, так и не служившие в армии, составили в 1920 году «национальную армию», которая формально призывалась на службу в течение 15 дней в месяц, по 3, 4, 5 и до 10 человек из каждой деревни; в остальные дни они могли обрабатывать свои поля. Но на деле командование вызывает их каждый раз в случае надобности, полагаясь на древнюю турецкую дисциплину и исламские чувства в их сердце, и отсылает их в деревни только в случае замедления в действиях, или когда противник одолевает, и нет другого пути, кроме как рассеяться и оставить его перед «пустым пространством».

в) Крестьяне. Не следует забывать, что священная война это дело совести каждого мусульманина, не только до 40 лет, как обязывает закон, но и до 70-го года, по учению Корана. И действительно, мы видели, что когда начинается стрельба, крестьяне толпами присоединяются к «табурам» (батальонам) регулярных солдат и к бандам четников. В бою у Енидже (28 июля 1920) полковник Грасси на три часа остановился перед турецкой позицией. Почуяв добычу, две тысячи вооруженных крестьян вдруг собираются в отряд, угрожающий тылу колонны. Бой закончился блестящей победой французов – и эти крестьяне сразу же исчезают, и мы найдем их тихими и невинными землепашцами, идущими за тянущим плуг животным, но винтовка спрятана хорошо, и недалеко...

Другой пример: в марте 1921 на дороге в Ислахие французская колонна сражается в горном ущелье, а большое подразделение турецких регулярных солдат и жандармов действует против ее левого фланга. На гребнях с правого фланга сразу же появляются отряды горцев, но как только французская колонна прорвалась, они исчезают.

И еще часто повторяющийся пример (и в Сирии, и в Киликии): самолет, снижающийся в кажущейся спокойной горной местности, встречают ружейным огнем, который вынуждает даже летчиков подняться на значительную высоту.

Не следует забывать, что население Леванта всегда было вооружено; что его вооружение улучшилось в послевоенные годы; и что уход за оружием проводится с большим тщанием, и владельцы постоянно его обновляют, если власти за ними не следят. Это население готово направить оружие против христианского врага в любой момент, если только ему кажется, что «дело» выгодное. Из этого ясно видна важность, которую следует придавать вопросу разоружения, и насколько серьезна проблема контрабанды оружия.

Однако без костяка опытных офицеров и солдат массовая мобилизация неэффективна. История учит нас этому на многих примерах. Она также доказала, что армия, собираемая на одной ноге, и сосредоточенная в слишком большие части, быстро разлагается и превращается в толпу, не подчиняющуюся командованию и власти. Но в распоряжении турецкого главнокомандования было много кадров, и с их помощью оно сумело создать многочисленные и легко управляемые группы. И это командование всегда умело устоять перед соблазном соединения этих групп в излишне крупные формации и желанием попытать счастья в генеральном сражении, из которого оно бы несомненно вышло разгромленным.

И это два пункта, которые мы еще должны прояснить. Прежде всего – по вопросу кадров.

Число офицеров в турецкой армии всегда было большим (в 1911, в мирное время, в турецкой армии из 240 тысяч человек было 17 тысяч офицеров). Севрский договор[4] лишил большинство из них службы, и они стали военным пролетариатом в полном смысле слова, людьми, которым нечего терять на войне, она им только выгодна. Если бы снова разгорелся огонь войны с неверными, она придала бы им важность, которую пантюркистские[5] мечты о величии полагали огромной.

Турецкий офицерский корпус неоднороден. Он расколот по политическим взглядам как минимум с переворота 1909 года, где офицеры сыграли важную роль, можно сказать первостепенную; на самом деле этот офицерский корпус был расколот и ранее. Кроме особого кадра офицеров жандармерии, командование регулярными войсками было тогда в руках офицеров «алайли», то есть офицеров, «выслужившихся из солдат»: они были обычно довольно старого возраста, недостаточного образования и в подавляющем большинстве имели младшие офицерские звания (их можно сравнить с туземными офицерами в наших батальонах стрелков); либо в руках офицеров «мектебли», то есть «ученых», составлявших немногим более половины из общего числа, которые происходили в основном из многочисленных военных подготовительных школ, и затем обучались либо в императорской военной школе в Панкальди (для пехоты и кавалерии), этом «турецком Сен-Сире», где половина обучения шла на французском, либо в инженерной школе в Константинополе (для артиллерии и саперов). «Мектебли» по многим параметрам можно сравнить с профессиональными офицерами в важных европейских армиях. Многие из них, продолжившие учебу в школах для штабных офицеров, быстро повышались в званиях. Офицеры, с которыми мне довелось встречаться, произвели на меня изрядное впечатление своим аристократическим поведением, манерами и обширными военными познаниями, хоть те и были больше теоретическими, чем практическими (результат их пребывания в школах). Все они пламенные патриоты, и мысли их вращаются вокруг идеи турецкого возрождения. В новой Турции они представляют самый активный, просвещенный и честный элемент.

К этим кадрам присоединились вожди банд и многочисленные разбойники, турки и курды, частью настоящие феодалы, частью простые авантюристы, восполнявшие недостаток военных знаний дикой энергией, доскональным знанием местности и большим уважением в народе.

В действиях, проводившихся после Севрского мира, командовали обычно не генералы старой, уменьшенной армии, а молодые офицеры, благодаря событиям проявившие свои возможности. Каковы бы ни были проявленные ими качества, не следует преувеличивать их стратегические и тактические таланты. Их обучения в Германии не хватало для того, чтобы дать им достаточный опыт для современной войны и преподать ее сложную технику. Их заслуга – и немалая – в том, что они сумели воевать с современными армиями – французской и греческой – довольно скудными и примитивными средствами. Против нас они ни разу не добились значительных тактических успехов. Пленение гарнизона в Позанты было результатом того, что закончились боеприпасы; а резня гарнизона в Урфе произошла из-за предательства. Но они сумели, в обороне – упорным сопротивлением и умением скрыться, а в наступлении – особым характером своих нападений, нанести противнику неожиданные потери в людях, деньгах и снаряжении, и привести к его ослаблению, которым воспользовалась турецкая дипломатия. Сейчас мы можем описать способ действий, использованный Кемаль-пашой и его помощниками против французов в 1919-21.

В начале 1919 военная мощь Турции была сломлена. Властвуют державы Антанты. Правительство в Анкаре не принимают всерьез. Но Кемаль-паша не теряет смелости. Как ему действовать? Организацией действий в подполье, с помощью банд, от которых удобно в случае надобности отмежеваться, так как банды действовали и во времена султана, и их действия легко описать как обычный разбой, за который ответственен только тот, кто сам его совершает.

Однако, несложно убедиться, что здесь было нечто большее, чем обычный разбой. Уже третьего марта 1919 в Адане был арестован турецкий чиновник по имени Хашим-бей, у которого были найдены важные документы, списки оружия, розданного крестьянам, и так далее. Также была организована разветвленная тайная телефонная сеть. (Вторая попытка восстания в Адане была сорвана 10 апреля 1920).

С помощью действий банд Кемаль-паша сумел предотвратить осуществление Севрского договора (передача власти Франции) в Киликии. Благодаря им, он смог заложить основу для организации национальной армии, первоначально кардинально отличавшейся от регулярной армии, и включавшей все типы, которые мы объединили под названием четники: разбойники по роду занятий, резервисты, призванные под знамена, мобилизованные новобранцы и временные «вольные стрелки». В октябре и ноябре 1919, осознав свою новую силу, он заявляет официальный протест против французской оккупации в Мараше, Урфе и Айнтабе. Но он ненадолго удовлетворится протестами. 27 декабря 1919 начался первый прорыв кемалистов в Мараш, 21 января 1920 новое наступление, уличные бои, и наконец, 13 февраля, эвакуация французов.

Мараш находится вне границ Киликии в ее узком смысле. Сразу же после ее эвакуации начинается вторжение банд на территорию Киликии. Как это было проведено? Не организованными наступательными боями, а путем методичного и постепенного использования трех основных способов «малой войны»: а) осада всех застав, б) атаки, часто внезапные, на слабейшие из них, в) удары по коммуникациям, главным образом по важнейшей артерии – багдадской железной дороге. Это стратегия, которая хорошо знает, чего можно требовать от банд, а также знает численный недостаток французов, из-за которого они были вынуждены рассеивать силы, пока те не становились слабыми везде, либо ограничиться охраной района между морем и багдадской железной дорогой.

Следует проследить по карте, обращая внимание на даты, путь этого мощного потока, распространявшего с Таврских гор: осада Кара; осада Хаджина, героического армянского города, который был оставлен в одиночестве и мужественно держался до ноября 1920; осада Сиса (началась 27 марта); (Кар, Хаджин и Сис – три главных пункта на пути к Адане); осада Позанты началась 9 апреля; осада Шаик-Ле, Экбеса и Мерсина,[6] которая началась 3 мая; осада Аданы, которая началась 22 мая (сразу же после пленения подразделения, эвакуировавшего Позанты); осада Мисиса (22 июня); захват застав на железной дороге в Хаджи-Клебеке, Белемджике (в апреле); Инджерлике (7 июня); Хаджи Талебе (27 июня); Раджиун, восточнее Аманос, был захвачен еще раз (каждый раз тамошний гарнизон был вырезан); разрушение мостов в Улу-Кишала (март) и Енидже (18-19 июня) и так далее.

У французских подвижных колонн заведено, что они должны спешить с места на место и освобождать главные окруженные заставы. Несмотря на свои действия и выносливость (они действуют в страшной жаре и без отдыха), они не могут спасти защитников Позанты. Недостаток людей вынуждает эвакуировать Хароние, Айнтаб (временно) и затем заставы в горах Аманос. Эта последняя эвакуация наиболее огорчительна, потому что в результате турки получают особо важный район туннелей багдадской железной дороги, которые они поспешили взорвать. В целом, стратегия Кемаля сумела, ограниченными средствами, благодаря подвижности и повсеместному проникновению сил, достичь двух результатов, которые нельзя игнорировать:

Истощение французских сил, эвакуация либо захват всех французских застав севернее багдадской железной дороги.

Однако она не смогла продвинуться дальше, и в течение 1921 года, как мы видели, она не смогла добиться двух своих главных задач. То есть: отвоевания Киликии и снятия осады с Айнтаба (где армянский город снова был занят французами).

1921 это год слияния регулярной армии с национальной армией в Киликии. После этого почти невозможно отличить в Киликии четников от регулярной армии.[7] Они подчиняются одним и тем же командирам, и их методы войны почти одинаковы. Они пробуют силы в атаках. Все они, без исключения, заканчиваются провалом.[8] Была сделана лишь одна попытка атаковать укрепленную позицию. Атака на Джабаль-аль-Каф вблизи Тарса: очень жестокий бой с тяжелыми потерями для обеих сторон, гора осталась за французами, и турки больше не пытались атаковать на киликийском фронте – они ограничиваются активной обороной района туннелей в Аманос, эвакуированного нами летом, где они удерживаются, несмотря на бои у Татал-Ушаджи и Ярбаши. Но французы продолжают полностью контролировать укрепленную линию багдадской железной дороги (между Мерсином и Мамуре), и кемалисты не могут преодолеть эти укрепления имеющимися у них средствами; под прикрытием этой линии киликийская равнина организуется и наслаждается французским миром.

Восточнее Аманос турки ни разу не смогли, несмотря на использование трех родов оружия, снять осаду с Айнтаба или воспретить движение конвоев между Айнтабом и пунктом снабжения в Седжуре.

Таким образом, мы видим, что турки добились действиями герильи, поддержанными регулярной армией, больше, чем превращением герильеров в регулярную армию.

Читатель может сделать свои выводы.



--------------------------

[1] В Палестине тоже известен случай деревни Ум-эль-Фахем, жители которой толпами вышли, чтобы преградить путь турецким сборщикам налогов. – Прим. редакции.

[2] Отметим пример, взятый из книги генерала Бремона о Киликии: в октябре 1919 Корах Юсиф во главе 70 бандитов бродит по Киликии, глотая по 80 км в день. Через несколько дней приезжают английские машины с пулеметами, которым поручено гнаться за ним до предела возможностей: рельеф местности очень сложный для их действий. Их пытаются заменить пехотными подразделениями на автомобилях. Но они не смогли найти и уничтожить банду, пока не получили помощь от жителей деревень в Аманос, которых сумели приблизить французские офицеры, ответственные за область.

[3] Турция была первой после Пруссии державой, организовавшей резервные войска. Закон об армии от 1843 года это часть нововведений Абдул-Маджида, известных под общим названием «хати-шериф». То есть организация и применение резервов в Турции существовали во время войны в Киликии уже около 80 лет. Будет интересно исследовать, насколько следует рассматривать это огромное изменение, проведенное почти сразу после ликвидации янычаров, как результат горького урока, полученного османской армией от египтян под командованием Ибрагим-паши, и что следует отнести к влиянию того, кто в будущем станет маршалом фон Мольтке. Именно система «редиф», несомненно, мешала «больному человеку» умереть, потому что хотя ему часто недоставало капитала, но людей ему хватало всегда. («Больной человек» - тогдашнее прозвище турецкого государства).

[4] Первый мирный договор между странами Антанты и Турцией, относящийся к серии договоров, связанных с версальской конференцией 1919 года; подписан с турецким правительством, предшествовавшим приходу к власти Кемаль-паши.

[5] Пантюркизм – стремление к объединению всех «тюркских» народов мира, обычно сопровождаемое надеждой на гегемонию среди них Турции.

[6] В сентябре небольшая застава в Мерсине была захвачена, а гарнизон вырезан.

[7] Однако в Сирии банды остались ясно отделенными от турецкой армии, которая их поддерживала.

[8] Захват мурабута Мардина и убийство большей части тамошнего гарнизона турками (две роты регулярных солдат), после артиллерийской и пулеметной подготовки, это лишь часть истории осады Айнтаба (2 мая 1920). Численное превосходство турок (200 против 38) это главная причина этого единичного успеха.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 20 comments