Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Categories:

«Горец-алавит»

Отрывки из книги полковника Клеман-Гранкура «La tactique au Levant», вышедшей в 1926, опубликованы в переводе на иврит в журнале «Маарахот» №8, август 1941.



«Горец-алавит»


Несмотря на кажущееся большое сходство между горцем-алавитом и обычным мусульманским сирийским разбойником, их следует строго различать.

В Сирии, разнообразной по своей сути стране, алавиты (или нусайрия) представляют собой кусок «из одной кожи», настолько, что выражение «алавитский кусок» перешло в повседневный язык.

Есть алавиты, живущие более или менее рассеянно, на севере Сирии;* есть также в Киликии; но настоящая алавитская страна это горный массив Шараа и его отроги. Границы: с запада – Средиземное море; с востока – река Оронтес; с севера – приток Нахр-эль-Кебир. С юга нет такой определенной границы: ее можно отметить примерно у крепости Тартус.

В этом неровном прямоугольнике, шириной в сорок километров (очень приблизительно) и длиной в семьдесят пять километров, находятся (тут тоже очень приблизительно) около двухсот тысяч алавитов; но тут есть не только алавиты. Если бы было так, это было бы слишком просто. А в Сирии нет ничего простого. Тут есть мусульмане, особенно вдоль побережья. Есть христиане, на побережье и на юге; а на юге и западе есть значительные вкрапления исмаилитов.

Труднопреодолимый склон горы Шараа очень резко обрывается в сторону Оронтеса. С запада, наоборот, он постепенно снижается к морю – длинными хребтами, обращенными на восток и запад, довольно упорядоченным образом. На каждом из важных хребтов образовался алавитский племенной союз, защищенный с севера и юга наводящими ужас ущельями.

Хотя алавиты, как все соседние народы, говорят на арабском (мы не исследуем здесь их этническое, а также религиозное происхождение), они издавна умели оставаться независимыми в своих горах, с которых они не спускаются, кроме походов на базар в прибрежные города Латакию (прежде Лодакия), Джаблу, Баниас, либо для проведения налетов на равнине. Турки никогда не могли их подчинить (пробовали ли они это всерьез?). Не поддающиеся политическому влиянию, закрытые и замкнутые в своей вере, слепо подчиняющиеся своим религиозным вождям – алавиты находились в крайне плохих отношениях с соседями, особенно с исмаилитами. Окутывающая их таинственность, их разбойничьи обычаи, отдельные победы в стычках с очень легкими французскими военными колоннами, которые осмелились проникнуть в их горные ущелья – всё это придало алавитам грозную славу, в некоторой степени заслуженную ими; но эта слава не оправдала себя против систематических и хорошо организованных действий.

Общая религия создает в народе алавитов реальное моральное единство, примиряющее все серьезные конфликты между их племенными союзами (даже если между алавитами возникает ссора, они не занимаются взаимным убийством); но присущий горцам дух локального патриотизма, взлелеянный рельефом страны, сохраняет преграды между местными племенными союзами, которые похожи в этом на племенные союзы кабилов. Действительно, здесь нет никакого политического единства, никакой другой связи, кроме религиозной. Усилия нескольких турецких офицеров, посланных со специальной миссией поднять одновременное общее восстание против французской власти (в 1920), пропали втуне.

Французские офицеры, на которых было возложено подготовить почву для подчинения алавитов, были хорошо знакомы с их особым характером. И это знакомство позволило им потрясти алавитский блок, создать в нем бреши, раздробить его с помощью политических действий, предшествовавших военным действиям и затем сопровождавших их. Алавиты проявляют упорство больше других сирийских народов, из-за обрядов освящения и обычая давать клятвенные зароки. В отличие от других сирийцев, они могут хранить некоторые секреты. «Алавит не говорит» - одна из их пословиц. Несмотря на это, среди них нашлись и ценные помощники, неожиданные и удивительные. Не будем забывать, что мы на Востоке.

После того, как политические действия были верно направлены один раз, начинаются военные действия, заслуживающие подробного описания, и они развиваются с мая по июль 1921, по методу постепенной оккупации, цель за целью, по направлению с севера на юг. Согласно этому методу, алавитский кусок был разрезан линиями с востока на запад на ряд полос, каждая из которых включала один из хребтов нагорья Шараа; одну за другой их изолировали, блокировали и затем атаковали с многих сторон одновременно. «Мудрость алавита в глазах» (то есть, он знает только то, что видят его глаза), говорит их другая пословица, и алавиты вели себя согласно этой пословице. Каждый их племенной союз полагал, узнав о капитуляции соседа, что именно и только он все-таки останется незахваченным на своей горе. Готовый к бою, он ждал атаки, и в свой черед самостоятельно сопротивлялся с большой энергией, вызывающей уважение его победителей.

И в этой борьбе алавитов за свою независимость они проявили военные качества, каких нельзя найти нигде больше в Сирии,** и которые заслуживают рассмотрения.

а) Они способны атаковать. Пример: это было в мае 1921. Французский гарнизон из Карафиса, только что обосновавшийся в одной из крепостей на хребте горы Шараа, то есть на окраине страны алавитов, подвергся на рассвете очень мощной атаке сильного отряда горцев, которые подошли к самым проволочным заграждениям. Гарнизон, состоявший в основном из тонкинских стрелков, яростно сдерживал их. 65-мм пушка была вынуждена стрелять по нападавшим почти в упор. После боя, продолжавшегося весь день, атакующие поняли, что не в силах изгнать гарнизон, и отступили. Они не только делали попытки внезапно напасть, но и проводили настоящие атаки, повторяющиеся и продолжительные, под огнем пушки и пулеметов. Насколько нам известно, другие сирийские племена не делали такого никогда.

Другой пример: 25 мая 1921 рота Сирийского легиона была атакована алавитами на Тель-Шахабия, и подверглась перекрестному огню, нанесшему ей довольно тяжелые потери. Ее спас только подход двух армейских рот, поспешивших ей на выручку.

И еще один пример: рота сенегальцев на вершине горы Шараа была атакована 15 июня одновременно с нескольких сторон окружившим ее большим алавитским отрядом. Сенегальцы не без труда вырвались из осады, двумя атаками в штыки.

Можно бы было добавить к этим примерам еще более показательные случаи, когда атака алавитов увенчивалась успехом.

Итак, алавит осмеливается атаковать с близкого расстояния, а не удовлетворяется обычной стрельбой, как сириец. И он расчетливо атакует каждое армейское подразделение, про которое он знает, что оно отрезано, и есть надежда его уничтожить из-за его изолированности.

б) Как уже сказано, алавиты понимают только локальную оборону (каждый на своем месте), в которой они показали упорство гораздо большее, чем прочие сирийцы. Мы видели их стойкость в сражении до непосредственного соприкосновения, и как они умирают на месте. Так, например, было 12 июня 1921 в Дур-Баабда, когда четыре горца лежали в засаде среди скал и ждали первый батальон 21-го полка стрелков, пока он не подошел прямо к ним, на ружейное расстояние, и были убиты в этом ближнем бою, не пытаясь просить пощады.

Но вместе с тем у них проявлялось и нежелание вести организованное сопротивление.

Колонны полковника Нигера, сосредоточившиеся над деревней Раста, столицей религиозного вождя Шейх-Салаха, весьма удивились, когда нашли там две брошенные крепости – настоящие крепости, построенные из полевых камней, довольно большие и хорошо спланированные, хотя они и не могли, конечно, устоять против артиллерийского огня.

Хотя алавиты и превосходят сирийских мусульман храбростью, агрессивным духом и стойкостью, они равны, или как минимум подобны им, в плане принятых обычаев боя. Кроме атак описанного выше типа, которые происходят не очень часто, обычно они стреляют издалека, действуют по флангам, пытаются поймать подразделения арьергарда или колонны снабжения. Они хорошо используют рельеф местности, и особенно отличаются скоростью ходьбы, исключительной в этой особо трудной стране, напоминающей крайне трудные для прохода альпийские области у моря. Чтобы ускорить свои шаги среди камней, они снимают сандалии и делают по восемь километров в час, не меньше.

Как и другие сирийцы, они небрежны в устройстве караулов. Их можно застать врасплох, особенно на рассвете, и, как другие восточные народы, они не умеют сопротивляться окружению, потому что у них нет резервов, нет управления боем, нет понятия о маневре.

Их внешний вид очень однообразен: они черные и смуглые, кроме некоторых голубоглазых блондинов, видимо, происходящих от гарнизонов, оставленных крестоносцами в замках, до сего дня разбросанных по стране алавитов; взгляд их мрачен, выражение лица замкнутое; одеты они почти все, или по меньшей мере бедняки, в старый европейский пиджак или потрепанную куртку, широкие штаны из белой ткани и красную шапку.

Особая важность придается проблеме разоружения жителей в стране алавитов. Это произошло с течением времени, шаг за шагом.

Первое разоружение дало несколько тысяч винтовок, почти все старых моделей. Вследствие действий в 1921 году было сдано около двух тысяч совершенно новых винтовок (с тех пор число выросло), в том числе было 93% Маузеров, несколько английских винтовок, особенно на юге страны, и немного модернизированных винтовок Мартини.

Маузеры, в прекрасном состоянии, были турецкой модели, либо чаще немецкой модели. Даты производства были с недавнего времени, с 1917, 1918. Среди них была найдена даже винтовка 1920 года!

Контрабанда оружия идет по переходам в верховьях реки Оронтес, которые очень сложно удерживать, и даже только следить за всеми. Эта контрабанда продолжится, пока Сирия не получит хорошую границу.

С окончанием мировой войны и ликвидацией складов оружия после нее среди населения, еще недавно имевшего только старые винтовки, распространились тысячи и десятки тысяч единиц многозарядного оружия малого калибра. Эта контрабанда, которая, несомненно, еще не закончилась, и которую не проверяет никакая статистика, имеет не только коммерческие, но и политические причины, на которых нет нужды останавливаться. Она продлила и очень затруднила военные действия после войны.

Алавиты были разоружены – от оружия, за которое они заплатили очень высокую цену – с большим трудом, чем другие сирийские народы. У нас есть свидетельство, что моральная победа довершила военную; после окончательной капитуляции люди пришли и добровольно сдали французским властям сразу большую часть оставшихся винтовок.



--------------------------

* Можно даже найти алавитскую деревню, Гаджак, на Иордане, на границе Палестины.

** Из этого правила всегда надо делать исключение для друзов.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments