Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Category:

Из дневника Давида Аргамана - часть I

Из дневника Давида Аргамана (Фарбера). В 1942 призвался в еврейские подразделения британской армии в Палестине. В 1943 несколько месяцев служил в штабе 8-й армии в Северной Африке, на Мальте и в Италии, дневник относится к этому периоду. Я перевел те отрывки, которые меня заинтересовали. Английские термины (кемп, пуш и т.д.) в основном оставлены в оригинальном виде.


Резюме в целом:

1) «Смерть пахла в России иначе, чем в Африке».
2) «Здесь вам не Англия, копать надо глубже».
3) «- Дедушка, а в армии служить хорошо?
- В армии – хорошо, внучек. В дивизии – хуже, в полку – плохо».



1.3.1943.

«После нескольких месяцев армейской жизни я «выиграл» приключение. У меня есть сильное желание выразить свои чувства и мысли в качестве солдата, но мне казалось, что мои переживания слишком ограничены, и я не смогу продолжать. Но вот в один из дней я стал жертвой ее величества случайности, и в таком качестве меня достали в один прекрасный день из моей роты с еще двумя и послали... Куда? Это вопрос, на который после двух дней движения и езды, мыслей и предположений, мы не можем ответить. Наше нынешнее местоположение, Дженейфа возле Суэцкого канала, JPP номер 1, не более чем полустанок на пути куда-то в неведомое. Нас семерых забрали из наших рот для этой цели. Семь солдат, совершенно разных людей, все различные и ничего нас не объединяет. После четырех месяцев готовности к неизвестному я все-таки получил сильный удар. Я не ожидал, что именно сейчас и именно со мной это случится. Эта неожиданная поездка! Сколько в ней было болезненного и беспокоящего. Вот так вдруг, не сказав прощай, я оставил страну, роту, мою Хаю. Так вдруг я был должен расстаться со столь многими мечтами и надеждами».


10.3.1943.

«...На судне было полно англичан, новозеландцев. Было немного евреев. Во время этой поездки мне пришлось много встречаться с англичанами, и несмотря на то, что я не понимаю их язык, я пытаюсь их оценить. Эти ребята, которые отправляются на этом судне на фронт, совсем не говорят о нем, и продолжают свою жизнь как обычно. Каковы они? Мне ясно, что я не узнаю их хорошо, пока не пойму их язык. Тем не менее, есть то, что мне в них нравится. При всех ругательствах, которые они произносят, они деликатные ребята. Я сидел с ними за одним столом. Как деликатно они относились к нам, евреям. Понимание нашей морской болезни, нашего незнания английского. Какая большая разница между нами. Как противоположны они нам, и даже нашим английским братьям. Они в наших глазах как дети, как бы легкомысленные, бездумные, определенный набор привычек и манер. А мы – как выделяется еврейский тип на фоне английского. Углубленный – во всем сомневающийся – никому не верящий. Умеет устраиваться в любых условиях и смеется над гоями. И серьезный – пытается угадать, что будет, и всегда волнуется за будущее. Как тяжело еврею жить в мире, и особенно солдату.

На этом судне я встретил и разных евреев. Обычно я их узнавал по еврейской физиономии, еврейскому носу, обеспокоенному лицу, по языку или диалекту, по их скрытой хитрой усмешке. Почти с полной уверенностью я подходил к двоим, говорящим на английском, и обращался к ним на идиш. Они в основном хорошие ребята, которые, несмотря на английскую демократию и англизированность, остались еврейскими ребятами, говорящими по-английски, которые не чувствуют себя хорошо в окружении гоев, несмотря на вежливость других. Они с удовольствием встречаются с евреями и особенно из Эрец Исраэль. Они подходят несколько смущенно, интересуются страной, говорят на идиш. Большинство из них призвались в армию не по желанию, заставили всех. Они говорят, что это их война, гоев, пусть они воюют. Вообще у них есть свои взгляды на жизнь. Они смеются над этими наивными «томми», которые не умеют жить. Евреи устраиваются и в военной Англии, больше едят и делают бизнес».


13.3.1943.

«... Пока я попытаюсь, до того как уехать из Триполи, закончить свои впечатления от него. Вчера мы тоже были в городе. Когда я увидел целые и разрушенные дома, аккуратный порт, массу статуй и итальянских фашистских лозунгов, плакаты с обращениями к народу – я увидел столицу фашистско-римской империи, лежащую во прахе. Надежды и стремления, труд и страдания итальянской колонизации в Африке вдруг пропали в тот тяжелый день взятия Триполи. Строя город, который мог быть столицей всей Африки – ее строители не представляли себе его судьбу. Создается впечатление, что англичане решили сохранить город в качестве музея империи. Захватчики не тронули и не разрушили в городе ничего, не считая бомбежек. С удивительной толерантностью на улицах всё еще стоят статуи империи, висят портреты вождей фашизма, антибританские плакаты и т.д. На перекрестках стоят итальянские полицейские в традиционной форме и регулируют движение. В разных углах города можно найти участки карабинеров, которые смело продолжают свою работу. Только кое-где видны надписи на английском, объясняющие солдатам, как ориентироваться в городе.

Триполи – это сейчас город армии. Штатские ходят по улицам как тени, обычно безработные. Магазины открыты, но товара в них мало, и всё очень дорого. Дешевле шиллинга у них нет. В большой части магазинов сидят наши братья евреи. Женщин в городе видно мало. Итальянки выходят на улицу в сопровождении мужчин, кроме проституток, которые ходят накрашенные и ищут заработка. У итальянок светлые лица, черные волосы. Большинство из них низкие и толстые. Армия наслаждается властью в городе. Большинство общественных зданий заняты армией. В городе есть один кинотеатр, сеансы два раза в день, кабаре, где танцуют семь девушек, всё это бесплатно. Есть военный публичный дом, но из того, что говорят, их мало, и они не могут удовлетворить потребности большой армии».


15.3.1943.
[транзитный лагерь в Тунисе]

«...Я должен победить свои чувства, приучить свой ищущий и спрашивающий мозг, свое тоскующее и беспокоящееся сердце, к нескольким простым и ясным фактам:
а) Дом очень далеко, и надо привыкнуть к идее, что я его долго не увижу. Надо меньше о нем думать.
б) Надо прекратить хотеть самостоятельно. Есть рука, регулирующая историю, войну и т.д. Я индивид, простая песчинка в машине войны. Надо согласиться с фактом сильной и сотрясающей бури, и ничего не хотеть...
И немного меньше цени свою жизнь, не надо так бояться смерти. Я видел тысячи английских солдат, отправляющихся отсюда и оттуда на судах, из кемпов на фронт. Они уходят без мыслей, и без идеологий и идеалов. Так просто, из-за того, что в мире идет война, и их туда послали. Поэтому они умеют использовать каждую секунду для того, что можно, и что им больше нравится, и делают это, как-будто ничего не случилось и не случится.

И после того, как ты согласишься с этими тремя вещами – твоя жизнь будет выглядеть более легкой, и ты получишь от нее гораздо больше удовольствия».


16.3.1943.

«Теоретическая подготовка к будущему была не напрасной, но, видимо, была недостаточной. Ход событий и войны не задержался из-за некоего имярека, который готовит себя к дальнейшему. Эта ночь была первой ночью с ощущением фронта. Вчера, когда стемнело, при свете полной луны нас посетили немецкие самолеты.

Мы сидели в палатке при свете свечи и играли в умственные игры, и вдруг нам объявили, что надо погасить свет, потому что в лагере немцы. И действительно, только мы высунули головы из палатки, мы удивились увиденному: всё вокруг было освещено очень сильным светом ракет, подвешенных в небе, как метеоры, и освещавших кругом. Только мы успели надеть каски и прыгнуть в ближайшую щель, как немецкие самолеты низко прошли над нами, сбросили бомбы и открыли сильный огонь из пулеметов. Бомбы упали поблизости, часть взорвалась, часть нет (назавтра их нашли). Это повторилось несколько раз в течение ночи в разных видах. Мы перенесли свое спальное место в оливковую рощу рядом со щелью, и всю ночь провели в беготне к щелям и в них самих. Постепенно мы привыкли к звукам взрывов и гудению самолетов, и молча лежали в окопе, со стучащим сердцем и в ожидании утра. Одна пуля попала и в наш окоп, но только сделала дыру в песке...

В течение дня тоже была большая активность в воздухе. Десятки британских самолетов кружили над нами, а также одиночные немецкие самолеты. По словам солдат, каждую минуту должен начаться «пуш» восьмой армии, и мы пока ждем транспорта, который отвезет нас в главный штаб восьмой армии. Мы бы уже хотели когда-нибудь добраться до этой цели, узнать нашу задачу, и начать добиваться, чтобы нас вернули обратно в Эрец Исраэль».


20.3.1943.

«Я сижу сейчас в палатке, которая используется как комната совещаний генералов восьмой армии. Палатка просторная, обустроенная и замаскированная снаружи, так что издалека и сверху почти невозможно ее увидеть. Палатка почти всё время стоит пустая, и сейчас, после того, как мы ее обнаружили, я использую ее как комнату для чтения. Мы уже четвертый день находимся в передовом штабе командования восьмой армии. Мы еще не начали работать, потому что наша работа не горит. Как выясняется, в нашем прибытии сюда было некоторое недоразумение. Еще на Рождество здесь не хватало ординарцев, письмоносцев. Поэтому они дали заявку на семь человек. С тех прошло прошло много времени, сюда привезли пять англичан прямо с фронта, а сейчас... Еще неизвестно, как всё решится. Пока мы слоняемся без работы, и наслаждаемся гостеприимством работников офиса, к которому мы относимся. Англичане, и среди них и СМ [SM - sergeant major - старшина], приняли нас очень хорошо, заботятся о нас и привечают нас. Мы попытались выяснить возможность нашего возвращения обратно в Эрец Исраэль, но наш разговор на эту тему натолкнулся, и довольно справедливо, на пожимание плечами и нежелание. В глазах людей, которые находятся уже три года вне своего дома и своей страны, которые еще не знают, когда вернутся к своим семьям, наша просьба выглядела наглой и невозможной. Так же приветливо, но с вежливым отказом СМ ответил на нашу просьбу.
...
Тот факт, что я нахожусь в одной из мировых точек перелома, на которую сегодня смотрят миллионы, действует и на меня. Уже несколько дней в воздухе носятся слухи о начале наступления восьмой армии. Утром, в десять часов, на одном из холмов в этом важном лагере собрались десятки солдат и офицеров, которые выслушали исчерпывающую лекцию бригадира о начале наступления восьмой армии. Этот обычай Монтгомери с прошлого наступления в Эль-Аламейне, который потом заслужил понимание и уважение – сообщать всем солдатам, что им предстоит и всё, что должно произойти – повторился и сейчас, и произвел на меня большое впечатление. На исчерпывающей и ясной лекции мы услышали, что сегодня в семь начался пуш. Мы услышали точное описание на картах расположения дивизий, размещения и состава воздушных подразделений. Он упомянул точное время начала отдельных операций. Во всех его словах выделялась уверенность в быстрой победе. Он также зачитал обращение Монтгомери к армии, в котором тоже выражалась уверенность в быстрой победе. Вся эта процедура привела меня в очень хорошее настроение. Я увидел в этом очень важное воспитательное средство для армии, и действие генерала, который знает своих солдат и учитывает и эти психологические моменты. И действительно, с утра начала чувствоваться большая активность. Десятки самолетов пролетают каждые полчаса над нашим лагерем по направлению к фронту. Через некоторое время мы слышим тяжелые бомбежки, а потом мы считаем, все ли возвращаются. Издалека видны столбы дыма. Все признаки большого сражения.

И в этом водовороте я получил и время личного удовольствия. Уже несколько дней я страдаю от сильной зубной боли, кроме того, у меня сломались очки. По этому поводу я был у врача, и он сказал, что я должен поехать за десять миль отсюда в госпиталь к соответствующим врачам. Я не представлял себе, как это устроится, но каково было мое удивление, когда наш СМ выделил мне специальную машину с водителем, который отвез меня к врачу, ждал меня там и привез обратно. Это сильно отпечаталось у меня в мозгу, потому что на такое отношение в армии я не надеялся. Видимо, для этого надо было попасть в главный штаб армии».


Продолжение следует.
Subscribe

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 44 comments

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…