Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Categories:

"Герцль и угандийская полемика" - часть II


Часть I: http://david-2.livejournal.com/309226.html


Герцль и угандийская полемика

Йешаягу Фридман


Часть II



Заседание состоялось в пятницу 21 августа. Герцль сначала отчитался о своей поездке в Россию. К большому удивлению, именно российские делегаты возмутились его встречей с Плеве, и усомнились в серьезности его намерений. Когда Герцль сообщил о британском предложении, Бернштейн-Коган из Кишинева ответил, что в нынешних условиях евреи будут согласны уехать даже в ад – с чем согласился Изидор Ясиновский из Варшавы. Буденхаймер, который не был в курсе тонкостей политики Герцля, указал на отклонение от базельской программы, и Членов тоже выразил некоторое несогласие. Самым резким противником был Александр Марморек, близкий друг Герцля.

На следующий день, в субботу утром, Герцль созвал заседание и пригласил на него ограниченное число лидеров. Он зачитал им письмо сэра Клемента Хилла – ответственного за протектораты в министерстве иностранных дел – от 14 августа 1903. Документ впечатлил присутствующих. Членов встал и произнес благословление «что мы дожили до этого дня». Это был первый раз – сказал он – когда великая держава признала евреев как народ и выразила веру в их творческие способности. Другие делегаты тоже были взволнованы.30 Когда энтузиазм утих, в воздух был брошен вопрос: «А где Палестина?» На это Герцль ответил: «Чартер на Палестину написан на официальном британском документе невидимыми чернилами. Если за ним пойдут, он позаботится, чтобы в считанные месяцы чернила стали видимыми любому».31

Герцль вышел с заседания, чтобы его присутствие не влияло на ход обсуждений. Дискуссии продолжались около четырех часов, и число скептиков выросло, но противники тоже были вынуждены признать, что британское предложение было необычайным успехом сионизма и признанием его как политической силы. Когда Герцль вернулся, атмосфера была холодной.32 Тем не менее, кворум исполкома, собравшийся на исходе субботы, утвердил предложение Герцля вынести восточноафриканский вопрос на обсуждение в конгрессе.33

У Герцля было впечатление – справедливое – что большинство в исполкоме «дало положительный ответ»,34 но прохладное отношение и равнодушие, проявленное делегатами к его достижениям, задели его. Он записал в дневнике:

«Вчера я выступал перед большим исполкомом. Я принес Англию и Россию, и никому из них даже на секунду не пришло в голову, что за величайшие до сих пор свои действия я заслуживаю слова, или хотя бы улыбки, благодарности. Наоборот: господа Якобсон, Белковский и Членов жаловались на меня по разным вопросам».35

Критика из-за его отношений с Плеве была ему непонятна. По его мнению, он получил от российского министра внутренних дел «документ исключительной общеполитической важности»,36 но исполком пытался помешать ему опубликовать его.37 В конце концов Герцль был вынужден решить практически «силой»,38 и письмо Плеве было опубликовано в «Ди Вельт» 25 августа 1903. Герцль хотел этим открыто продемонстрировать, что без всякой связи с «планом Уганды» его главные чаяния устремлены на Палестину.

Действительно, беседа с исполкомом сосредоточилась в основном на визите в Россию, и буря, которая поднялась в конгрессе по вопросу «Уганды» была неожиданной. В своей вступительной речи на конгрессе (23 августа39) Герцль описал свою дипломатическую деятельность с окончания прошлого конгресса, и сказал, кроме прочего:

«Эта новая земля [в восточной Африке] не имеет той исторической, религиозно-поэтической и сионистской ценности, которая была даже у синайского полуострова, но я не сомневаюсь, что конгресс, как представитель еврейских масс, примет и это новое предложение с самой горячей благодарностью. Это предложение означает создание автономного еврейского поселения в восточной Африке, с еврейским управлением, местным еврейским правительством и высшим еврейским чиновником, который будет стоять во главе – всё, разумеется, под верховным суверенным контролем Британии...

Хотя у народа Израиля и не может быть, разумеется, никакой другой конечной цели, кроме Палестины. ... И наши взгляды на землю наших праотцев не могут измениться и никогда не изменятся – тем не менее конгресс признает, какого необычайного прогресса добилось наше движение переговорами с британским правительством. Я могу сказать, что наши взгляды на Палестину были объяснены с полным чистосердечием и весьма подробно членам британского кабинета и высшим британским чиновникам, ответственным за этот вопрос. Я верю, что конгресс может найти средства для осуществления этого предложения. Предложение дано нам в такой форме, которая обязательно улучшит положение еврейского народа и облегчит его страдания, без того чтобы мы отказались от чего-либо из великих принципов, на которых стоит наше движение».

Герцль рассказал участникам конгресса о своих контактах с российскими министрами и с удовлетворением отметил, что обещание российского правительства это необычайное дипломатическое достижение. «Не только с дороги было убрано огромное препятствие, но неожиданно нам была предложена большая помощь, результаты которой еще не созрели, но сейчас мы сможем продолжить свои усилия ради Палестины с новой решительностью и смелостью, и с более блестящими шансами, чем когда-либо».40

Речь была встречена энтузиазмом и бурными аплодисментами. Шмарьягу Левин, с удобной наблюдательной позиции на сцене, как секретарь заседания, ясно видел лица собравшихся, выражавшие восторг и восхищение британским правительством за его щедрое предложение, без всякого протеста.41 Вайцман тоже положительно оценил, что это была «исключительная речь... Делегаты были как будто наэлектризованы. Это первый раз в истории евреев в изгнании, когда великая держава официально вела переговоры с избранниками еврейского народа. Образ и юридическая личность еврейской нации были восстановлены ... Достижение было большим».42

На следующий день Нордау произнес блестящую, прекрасно построенную речь, и тоже был встречен бурными аплодисментами. Он напомнил делегатам четвертый пункт базельской программы, обязывающий обеспечение поддержки державами сионистской идеи. Но когда он произнес свой термин ein Nachtasyl43 («ночное убежище»), усилились подозрения. На заседании российского ландсманшафта, которое проходило в тот вечер и на следующий день, было неспокойно. В своем лучшем риторическом стиле Шмарьягу Левин заявил: «То, что нам нужно, это не «ночное убежище», а место, где мы сможем насладиться светом дня. ... В «африканской ночи» еврейский народ может уснуть». Левин, а также Виктор Якобсон, выступавший после него, резко потребовали: движению нельзя отрываться от Палестины. И как принцип, и в практическом аспекте не может быть двух стран для поселения или двух еврейских государств. Сионистам нельзя отклоняться со своего пути, они должны устоять перед соблазном! Несмотря на это, результаты голосования были невпечатляющими: только 60% из собравшихся потребовали снять «Уганду» с повестки дня конгресса.44

Самая большая дискуссия в зале конгресса началась во вторник после полудня (25 августа), и продолжалась и на следующий день во взрывоопасной атмосфере. Она носила громкий и эмоциональный характер. Из доводов, приведенных рядом выступавших, в основном выходцев из восточной Европы, видно, что они пали жертвой ошибки, и подозревали Герцля и его сторонников в намерениях, которые были далеки от реальности. Прочувствованные слова Виктора Якобсона, зятя Усышкина: «Или Сион, или восточная Африка, по этому вопросу нет места никаким уступкам, никаким компромиссам», символизировали глубокое непонимание; потому что не выбор между двумя направлениями стоял на повестке дня. Делегаты должны были проголосовать только по вопросу, следует ли послать исследовательскую комиссию в Африку. Она должна была представить свой отчет исполкому, который вынесет его на новое обсуждение перед конгрессом, который соберется специально для этой цели.45

По причинам диплломатической конфиденциальности, Герцль не мог публично открыть, каковы были его настоящие мотивы для такого шага, но в своей вступительной речи он заявил однозначным образом, что у народа Израиля нет другой окончательной цели, кроме Палестины; что восточная Африка это не Сион; и что «сигнал выйти в эту дорогу мы дать не можем». Эти слова, видимо, не были верно поняты – многие из делегатов из восточной Европы не говорили по-немецки – или были забыты. Публикация письма Плеве Герцлем в «Ди Вельт» 25 августа тоже не достигла цели. Герцль не принимал активного участия в обсуждении, как из-за расстроенного здоровья – доктор Бернштейн-Коган, который был делегатом, дважды диагностировал признаки инфаркта и был среди врачей, оказывавших помощь Герцлю46 – так и из-за намеренного уклонения, чтобы не влиять на собравшихся. Таким образом, конгресс походил на судно в бурном море без капитана.

Для опасений Якобсона и его единомышленников не было основания, потому что вопреки общему впечатлению, британское правительство вообще не предложило никакого конкретного плана поселения в восточной Африке. В министерстве иностранных дел вопрос еще не созрел, и из письма Хилла от 14 августа следует, что министерство имело в виду разрешить сионистской исследовательской комиссии провести проверку данных территорий, и только после этого снова вернуться к вопросу. «На этом этапе нет надобности, - сказано в этом письме – вдаваться в детали».47

Нордау был глубоко впечатлен искренностью возражателей и их преданностью Палестине. В своем ответе он пытался успокоить их, что перед конгрессом не стоит вопрос, принять британское предложение или отвергнуть его. Ближайшая проблема, стоящая на повестке дня, это отправка исследовательской комиссии, которая будет находиться под полным контролем сионистского движения, для проверки условий в восточной Африке. Только после того, как комиссия сделает свои выводы, будет созван специальный конгресс, который обсудит и решит этот вопрос. «В чем риск?» - спросил он.48 Гринберг – который выступал последним и говорил по-английски – рассказал о беседах Герцля с Чемберленом и подчеркнул, что переговоры с британским правительством и даже отправка исследовательской комиссии ничем не обязывают сионистскую организацию; и добавил:

«Я убежденный палестинец. Я желаю видеть наш народ собранным в нашей дорогой отчизне, и я уверен, что наши переговоры с британским правительством ... это важный шаг вперед по достижению нашей цели в Палестине. Путь, ведущий к ней, не только географический; нам нельзя игнорировать политический путь».

Гринберг зачитал письмо от 14 августа 1903, которое он получил от сэра Клемента Хилла, начальника отдела протекторатов в британском министерстве иностранных дел.49 Нордау переводил речь Гринберга на немецкий, а госпожа Готхайль – на французский. Нордау специально подчеркнул абзац, что в Палестину ведет не только географический путь, есть и политический путь. Как и Герцль, Гринберг не мог рассказать с трибуны конгресса тонкости его политики, то есть: если исследовательская комиссия выяснит, что восточная Африка не подходит для поселения евреев (как и произошло), британское правительство будет чувствовать моральную обязанность снова обсудить вопрос Эль-Ариша, или даже вопрос Палестины, на международном форуме. Поэтому он ограничился намеком, который Нордау специально подчеркнул при переводе.

Речь Гринберга и цитата из письма Хилла были встречены бурными аплодисментами, и рав Пинес объявил, что соберет пожертвования на увековечивание британского правительства в золотой книге Земельного фонда. Но если судить по большому числу «сказавших нет» во время голосования, намек Гринберга, очевидно, не дошел. После объявления результатов голосования (из 468 голосовавших делегатов 292 (62.4%) проголосовали за, и 176 (37.6%) – против. 143 делегата воздержались по различным причинам50) «сказавшие нет» демонстративно покинули зал заседаний и объявили траур. Первыми вышли российские члены большого исполкома: Членов, Темкин, Белковский, Бернштейн-Коган, Якобсон, Брук и Гольдберг, которые хотели сначала сделать сообщение, что на заседании исполкома перед голосованием в конгрессе проголосовали против посылки исследовательской комиссии. Когда они спустились со сцены, к ним спонтанно присоединились все «сказавшие нет», или «сионисты Сиона», как они назвали себя – и вышли в другую комнату. Им казалось, что большинство конгресса отказалось от Палестины и предало сионистскую идею. Среди раскольников царило глубокое уныние. Самые эмоциональные плакали; некоторые сидели на полу, как девятого Ава.51

В чем была причина драматического выхода? Немедленной причиной была причина процедурная. На прошлом заседании исполкома Герцль сообщил, что те, кто проголосует против принятого решения, потеряют свое членство в исполкоме. Членов расценил это как лишение права голоса, и после зачтения декларации вдруг решил спуститься со сцены. «Куда и зачем, я тогда не знал, - писал он – я чувствовал только одно: что здесь, в этом зале, в этот час, оставаться нельзя. ... Я ушел. Но я не знал, пойдет ли кто-то за мной. Мы не говорили друг с другом. Но, видимо, достаточно было одной искры...»52 Герцль признал в дневнике, что сделал тактическую ошибку.53

И еще: у российских сионистов накопились чувства недовольства и отчаяния. Со времени третьего конгресса царило разочарование отсутствием достижений в дипломатической области, и как следствие этого обострились идеологические противоречия и разногласия в понимании целей сионистской организации. В то время, как Герцль видел в получении чартера необходимое условие для репатриации и массового поселения в Палестине, выходцы из «Хибат Цион» подчеркивали текущее действие: возрождение ивритской культуры и мелкое поселенчество. Критика Ахад А-Ама по отношению к Герцлю находила своих слушателей. Встречи Герцля с Плеве, который считался ответственным за кишиневский погром, пробуждали недовольство и удивление.54

Тем не менее, уважение к Герцлю по-прежнему было глубоким, и вышеназванных причин было недостаточно для массового выхода. Главной причиной было непонимание. Среди отрицателей царило впечатление, что принятое конгрессом решение отражало отказ от Палестины и отрицание сионизма. Один из раскольников потом писал: «Всякий призывающий евреев идти в другую страну кроме Палестины, как будто призывает их к другой религии; это предательство, равное переходу в другую веру».55 Это мнение разделяли многие.56 Членов не стал использовать такие резкие выражения, но он тоже считал, что «Уганда в качестве еврейского национального дома в будущем это не более чем мираж».57

Герцль указал отрицателям на их ошибку. Когда он узнал, что выход из зала заседаний был не демонстрацией, а искренним – хоть и ошибочным – выражением душевного горя, он решил поступиться честью, и рыцарским жестом спустился к раскольникам. В прочувствованной речи он убеждал их, что ничем не нарушил базельскую программу, и его стремление к Сиону живо. Если бы он отказал британской просьбе проверить их план, он бы сжег мосты, и таким образом были бы исключены дальнейшие переговоры с ними. Он был глубоко потрясен тем, что его заподозрили в том, что он отбросил Палестину, и потребовал от раскольников передумать и выразить ему свое доверие. Он напомнил присутствующим, которые молча слушали его, что в 1901, если бы у него были достаточные средства, он, возможно, смог бы убедить султана предоставить ему разрешение на Палестину, которое он просил. Но всё, что он получил в поселенческий банк, это мелкая сумма в 80.000 франков, и поэтому единственное оружие, которое у него осталось, это дипломатия.58 Этим он хотел намекнуть, что не он потерпел поражение, а его подвел еврейский народ.

После того, как раскольники вернулись в зал заседаний, Шмарьягу Левин зачитал от их имени заявление, что выход меньшинства не следовал из демонстративных намерений, а был спонтанным выражением глубокого душевного потрясения решением конгресса, в котором оно видело «отклонение от базельской программы». Этот вариант текста не был заранее согласован с Герцлем, и он счел нужным вмешаться и заметить, что только конгресс может интерпретировать базельскую программу. «В нашем собрании решает большинство... Я не могу согласиться, чтобы меньшинство делегатов ... заявляло, что это отклонение».59 Левин уступил взамен на уступку Герцля, что работа исследовательской комиссии в Африке не будет финансироваться из сионистских источников.

После этого Симон Розенбаум, один из самых резких противников Герцля, спросил: а что случится, если комиссия придет к отрицательным выводам из своей поездки в Африку? Герцль ответил, что в таком случае угандийский план будет закрыт навсегда.60 В любом случае, сила протеста «сказавших нет» не оставила у него никаких сомнений, что евреи не пойдут в Африку. И действительно, в таком духе он написал Плеве спустя неделю.

В заключительной речи, 28 августа, он снова сказал: «Уганда это не Сион и никогда не будет им. Мы никогда не дадим нашим массам сигнал шагать туда... Сейчас появился новый шанс, самый большой, какой был когда-либо относительно Палестины, вследствие помощи, обещанной российским правительством... Никоим образом не произошло никакого отклонения от базельской программы». И он закончил драматическим актом и сказал, подняв руку в торжественной клятве: «Если я забуду тебя, Иерусалим, да отсохнет десница моя». Конгресс отреагировал на речь бурными аплодисментами.61

30 августа, через два дня после закрытия конгресса, собралось совместное заседание большого и малого исполкома, на котором Герцль был избран председателем обеих организаций. На малый исполком, то есть на Герцля, была возложена организация посылки исследовательской комиссии в восточную Африку, согласно решению, принятому собранием конгресса.62 На первый взгляд Герцль сумел загладить раскол в движении и записать себе победу над своими соперниками.63 Он вернулся усталым и больным в Альтхаузе, чтобы заняться лечением своей болезни сердца и лечением жены, не зная, что за день до этого, 29 августа, часть российских лидеров – среди них Членов, Вайцман, Дизенгоф и Шенкин – собралась и тайно решила продолжать упорную борьбу против восточноафриканского плана. В своих сочинениях Членов открыл, что на самом деле «сказавшие нет» вернулись в зал заседаний не потому, что смирились с «угандийским планом», а потому, что хотели изменить политику «через конгресс и через организацию. Мы сохраняем свое право на войну»; и добавил, что Герцль тоже чувствовал, что они хотя и вернулись в зал, но «еще не вернулись к нему».64 Вайцман, входивший в учредительную комиссию по экспедиции в восточную Африку, набрался храбрости и обвинил Герцля в том, что он вовсе не еврей с национальными чувствами, а «придумыватель планов». Другие тоже высказывали нелестные замечания.65

Это был только первый залп. Герцль был очень задет. В конце августа, в интервью, которое он дал писателю Реувену Брайнину, он горько жаловался:

«Меня обвиняют, что я предал Сион, предал базельскую программу. Бог знает в чем меня обвиняют, а я не знаю, как я мог поступить иначе. Как я мог, и кто дал мне право не представить перед сионистским конгрессом предложение британского правительства относительно Уганды. После того, как наша надежда на вади Эль-Ариш улетучилась. После последних событий [в России] нужно было срочно приступить к реальной работе. Я обеими руками ухватился за предложение британского правительства об Уганде... И я говорю с Вами не как дипломат, [а] просто как еврей со своим братом – потому, что я видел, что велико отчаяние, усилились беды, нужно срочно спасать два миллиона евреев, страдающих от голода, холода и лишений, находящихся в утеснении и под гнетом... Мог ли я, имел ли я право в таком положении отвергнуть предложение британского правительства и отменить его, не раздумав как следует?»

И с большим воодушевлением Герцль продолжил, что если экспедиция в Африку принесет удовлетворительный отчет, то он передаст исполнение плана «другим», а сам он снова освободится для своей сионистской работы. И после некоторого размышления заметил, что по сути и занятие восточной Африкой это тоже часть его сионистской деятельности, потому что:

«африканским предложением я мог показать тому, кому надо показать [то есть султану], что нам вовсе не нужна именно Палестина, потому что у нас есть другой выход, что мы вовсе не вынуждены принимать все условия, которые перед нами ставят в Турции. Я удивляюсь, как могли подумать хоть на миг, что в одно прекрасное утро я отвернусь от всей своей сионистской работы, которая стоила нам всех душевных сил; все эти люди, которые верили мне до шестого конгресса, должны были верить моей работе и дальше, они должны были положиться на меня, что я не предам их и не предам свою душу.

Я сказал ясные слова в своей вступительной речи на шестом конгрессе, что Уганда это не Сион и никогда не будет Сионом. Ясные слова о пользе, которую может принести африканское предложение сионизму, я не мог сказать. С национальной трибуны не делают политику [публично] ... Разумному должно было быть достаточно...»66

В абзаце «передам всё это дело другим» Герцль имел в виду Еврейское колонизационное общество, правление которого поставило ему невозможное условие: то есть, чтобы план не носил национальный характер, и таким образом переговоры прервались.67 Относительно своих маневров Герцль скрыл больше, чем раскрыл, но насчет своей солидарности с идеей он не оставил места никаким сомнениям: «Я сионист и умру сионистом» - сказал он Брайнину.

В интервью, которое он дал Шимону Бернфельду, писателю и журналисту, тоже в конце августа, Герцль провозгласил:

«Я желаю увидеть своими глазами начало собрания рассеяния и поэтому мое сердце в Сионе ... Мне ясно, что в Африку пойдут только скитальцы ... но масса дома Израиля туда не пойдет. Короче: только Палестина это решение вопроса нашего народа. ... Африка не привлекает сердце».

Слова Герцля успокоили Бернфельда. «Сионизм останется сионизмом» - написал он в конце интервью.68 И примерно в то же время, когда Моше Нахум Сыркин, журналист и делегат шестого конгресса, спросил его, разочаровался ли он в сионизме, Герцль ответил абсолютно отрицательно («абсолют нихт»). Решение, которое подняло такую бурю в конгрессе, «быстрее приблизит нас к нашей цели – Палестине». Британское предложение это ценное политическое достижение. Это «мощный дипломатический мост [в Палестину]». Он просил не задавать об этом много вопросов, «всё я не могу открыть публично...»69

Гринберг сказал, что никогда бы не поощрял Герцля продолжать переговоры с правительством Британии о восточной Африке, если бы не верил от всего сердца, что этот шаг приблизит сионистское движение к Палестине. Признание евреев нацией с ее стороны это значительный шаг к этой цели;70 а Исраэль Зангвиль в своей речи в Лондоне в сентябре 1903 заявил, что со времен Бар-Кохбы идея возвращения в Сион никогда не была ближе к осуществлению. Мы превратились из Luftmenschen в реальных политиков. Идея основания еврейской колонии в Африке малоценна по сравнению с весомым фактом, что две ведущие державы, Британия и Россия, окончательно подняли статус евреев до нации. Раскольники доказали, что не могут смириться с правилами демократии, и оплакивали трагедию, которой не было. «Можно уважать их искренние чувства, но не их политический ум».71


Продолжение следует.



Примечания


30. Бейн, «Теодор Герцль», стр. 517-518 (см. также примечание о вспомогательных источниках); Моше Медзини, «Сионистская политика», Иерусалим 1934, стр. 259-160.
31. Jacob de Haas, Theodor Herzl – A Biographical Study, New York 1927, II, pp. 161-162.
32. Хейман, 2, стр. 8-9, см. также протокол заседания, приведен в части 1, стр. 101-104.
33. См. выше, прим. 30.
34. Отрывок записи относительно Уганды, почерком Герцля, хранящийся в ЦСА, впервые опубликован в «Теодор Герцль, сионистские речи и статьи, 1899-1904», 2, Иерусалим 1976, стр. 277.
35. Дневник, 3, Базель, 22 августа, стр. 333; Diaries, IV, p. 1547.
36. Дневник, 3, Герцль Бахеру, 19 августа 1903, стр. 332; Diaries, 1545. На заседании большого исполкома в апреле 1904 Герцль тоже назвал письмо Плеве «одним из величайших документов в еврейской истории...» («Сионистские речи и статьи», 2, стр. 293.
37. См. выше, прим. 32.
38. Дневник, 3, стр. 335, 1 сентября 1903; Diaries, IV, p. 1550.
39. О шестом конгрессе см. Böhm, op. cit., I, pp. 259-262; Бейн, «Герцль», стр. 513-536; Медзини, стр. 257-277; исчерпывающая дискуссия у Хеймана, 2, стр. 5-61; а также Виталь, стр. 199-224; Мордехай Элиав, «Давид Вольфсон – человек и его время», Иерусалим 1977, стр. 14-42.
40. Protokoll VI, pp. 3-10, перевод приводится здесь с легкими изменениями из «Сионистских речей и статей», 2, стр. 224-225.
41. Шмарьягу Левин, «Из воспоминаний моей жизни», книга третья: «В бою», Тель-Авив 1939, стр. 225.
42. «Размышление и действие», стр. 89-90.
43. Protokoll VI, pp. 62-72.
44. Хейман, 2, стр. 10-15.
45. Вот текст предложения: «Конгресс решает назначить комиссию, которая проверит вопрос заселения территории, щедро предложенной правительством Англии. Комиссия будет состоять из девяти членов, и ее задачей будет помогать малому исполкому только с полномочиями советника относительно посылки исследовательской комиссии на данные территории... Решение относительно заселения восточной Африки будет сохранено за конгрессом, который будет созван специально для этой цели» (Protokoll VI, p. 213). Следует отметить, что Вайцман, несмотря на свое возражение против плана, согласился быть избранным в комиссию из девяти членов.
46. Книга Бернштейна-Когана, Тель-Авив 1946, стр. 140.
47. О тексте целиком см. Weisbord, pp. 79-80; также в Protokoll VI, pp. 214-216. Письмо в оригинале находится в PRO, FO 2/785.
48. Protokoll VI, pp. 211-213.
49. Там же, pp. 214-216.
50. Следует отметить, что не все «сказавшие нет» были из восточной Европы, и не все «сказавшие да» - жителями западной Европы (см. Oskar Rabinovicz, Fifty Years of Zionism, po. cit., pp. 61-62). Членов свидетельствовал, что число «сказавших да» среди российских сионистов было больше трети. «Йехиэль Членов, история его жизни и деятельности – воспоминания, сочинения, письма», редактор Шмуэль Айзенштадт, Тель-Авив 1937, стр. 194.
51. Бейн, «Герцль», стр. 530-531.
52. Членов, стр. 203.
53. Герцль, дневник, 3, 1 сентября 1903, в вагоне. Второй ошибкой, которую он сделал, это приглашение выступить Френсиса Монтефьори по теме, которая не относилась к дискуссии о восточной Африке (ibid). Многие вышли из зала и так.
54. Хейман, «Герцль и российские сионисты...»; Гольдштейн, стр. 186-205; Исраэль Клойзнер, «Оппозиция Герцлю», Иерусалим 1960.
55. Die Welt, Nr. 42, 1903. Цитируется у Членова, стр. 279.
56. Членов, стр. 287.
57. Там же, стр. 252, 270-271.
58. «Сионистские речи и статьи», 2, стр. 263-265, 292. Однако Герцль испытывал презрение к российским членам исполкома. К этим «мелким политикам... которые сначала высказали в исполкоме мнение в пользу восточной Африки, а потом драматично вышли из зала, как будто предложение задело их чувства...». Дневник, 3, 1 сентября 1903; Diaries, IV, p. 1550.
59. Protokoll VI, pp. 257-258; «Сионистские речи и статьи», 2, стр. 257.
60. Protokoll VI, pp. 269-270; «Сионистские речи и статьи», 2, стр. 259.
61. Protokoll VI, pp. 339-340; «Сионистские речи и статьи», 2, стр. 260-262.
62. Дневник, 2, стр. 26, и протокол заседания, стр. 341-346. Хейман критикует Герцля и обвиняет его в том, что он обманул российских членов исполкома (стр. 22-24).
63. Мнение Давида Виталя, что Герцль потерпел «поражение», и что конгресс, его создание, одержал победу (стр. 206) – не состоятельно.
64. Членов, стр. 284, 286.
65. Хейман, 2, стр. 26.
66. Герцль, речи и статьи, 2, стр. 363-365, опубликовано в «А-Цофе», Варшава, 1 сентября 1903, номер 193.
67. Дневник, 3, письмо членам ЕКО, 15 сентября 1903, стр. 345-347; там же, Герцль Левину (ЕКО), стр. 349; Diaries, IV, pp. 1563-1565, 1567-1568; о переписке см. Герцль, речи и статьи, 2, стр. 266-269.
68. Там же, стр. 366-368. Опубликовано в «А-Цофе», Варшава, 2 сентября 1903, номер 194.
69. Там же, стр. 369-371. Опубликовано в «А-Цфира», Варшава, 7 сентября 1903, номер 198.
70. L. J. Greenberg, “British East Africa and Zionism”, A Debate in “The Maccabean”, December 1903, pp. 359-362.
71. Israel Zangwill, Speeches, Articles and Letters, Maurice Simon (ed.), London 1937, pp. 181-197.


Subscribe

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…