Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

«Настоящий властитель»

Колонка Яира Лапида в пятничной «7 ямим», 4/12/09. Пойнт не оригинальный, но правильный. Даром что в данном случае это «пчелы против меда». Местами впадает в многословие, но ладно.

Примечание: «властитель» на иврите – «шалит».



Яир Лапид

Настоящий властитель


В прошлый понедельник Ави Синголда, такой супер-гитарист, взял свою белую гитару «Гибсон» и поехал в студию в южном Тель-Авиве, чтобы записать песню для Гилада Шалита. Пели Шломи Шабат и Таль Сегев, и запись гитар длилась около сорока минут.

Через четыре дня, в пятницу, тот же Ави Синголда взял «Гибсон» и поехал в другую студию, тоже в южном Тель-Авиве, чтобы записать еще одну песню для Гилада Шалита. Изначально они должны были исполнить «Как хорошо, что ты пришел домой», которую написали Янкале Ротблит и Шалом Ханох, но в последний момент решили, по причинам, которые Синголде не объяснили, что Аркадий Духин напишет Шалиту новую песню. Кроме Аркадия, участвовали также певцы Мири Масика, Рами Клайнштейн, Шломи Шабат (второй раз), Гали Атари и Харэль Скат. На этот раз гитарная запись была короче, и Синголда вышел через полчаса. В тот вечер я спросил его, сколько песен он уже записал для Гилада Шалита. Он наморщил лоб. - Я не уверен, - сказал он, - или четыре, или пять.


***

4 августа 2006, только через две с половиной недели после того, как началась война в Ливане, закончила свою работу медицинская комиссия, проверявшая патологоанатомические образцы, найденные в джипе Хаммер, из которого были похищены Уди Гольдвассер и Эльдад Регев – пятна крови, части тел, ткани, образцы ДНК и следы взрыва и волочения.

Трудно или даже невозможно найти более надежную комиссию. Ее возглавлял подполковник доктор Амир Блюменфельд, бывший командир подразделения травматологии АОИ, кроме него членами комиссии были профессор Иегуда Хис, директор патологоанатомического института в Абу-Кабире, и доктор Хен Кугель, командир армейского подразделения опознавания погибших. Все трое пришли к одному и тому же однозначному выводу: Уди Гольдвассер был убит в ходе инцидента (насчет Регева они были менее уверены, но были убеждены, что его шансы выжить во время передвижения на север нулевые). На Амира Блюменфельда была возложена неприятная обязанность встретиться с Карнит Гольдвассер и объяснить ей выводы комиссии.

В мае 2007 газета «Едиот Ахронот» решила опубликовать медицинские выводы отчета. Журналист Ронен Бергман, который занимался этой историей, сообщил семьям пропавших без вести о предстоящей публикации.

«Это был, несомненно, один из самых тяжелых моментов в моей журналистской работе, если не самый тяжелый», писал Бергман позднее. «Я всегда старался уклоняться от встреч с семьями пропавших. Я боялся, что эмоциональная ситуация нарушит взвешенность и объективность. На этот раз выхода не было. Нелегко, даже непричастному, прийти со скорбной вестью к семьям солдат, которые защищали нас всех. После того, как они выслушали и усвоили, все близкие обратились с одной просьбой: не публикуйте содержание отчетов».

Несмотря на просьбу и на тяжесть, газета опубликовала содержание отчета. Семьи полагали, что это может повредить более чем годовой борьбе за то, чтобы вернуть сыновей домой. Спустя несколько дней я взял интервью у Карнит Гольдвассер (в своей телепрограмме, которой уже нет).

- Нет хорошего способа задать такой вопрос, - сказал я ей, - но, учитывая выводы отчета, ты понимаешь, что скорее всего он мертв?

Тут начинается процесс.

В «Студиях Герцлии» комната контроля находится на два этажа выше трибун для публики, расстояние, обеспечивающее полную защиту от шума. Стены покрыты толстым войлоком, и с правой стороны есть окно с двойным стеклом, выходящее на студию. За длинным столом сидят режиссер, помощник режиссера, продюсер, исполнительный продюсер, и иногда также редактор программы. За ними есть два ряда красных кресел, как в кинотеатре, где сидят разные гости, среди них представители телекомпании. Западная стена состоит из примерно двадцати телеэкранов, семь из которых передают то, что принимают разные камеры, установленные в студии. Традиционно, камера номер 3 направлена на гостя в студии.

- Перейти на три, - сказал Бени Кармели, режиссер.

Кармели старый телевизионный солдат. Он начал свою карьеру как оператор, и был произведен в режиссеры, когда Дан Шилон создал свой знаменитый круг в 1991. Его специальность не журналистика, а шоу-бизнес.

Нижняя губа Карнит задрожала, но она сдержалась. Карнит удивительно красивая девушка, с кожей светлого мрамора и мягкими длинными волосами, обрамляющими ее лицо.

- Начни медленный «зум ин», - сказал Кармели.

Оператор камеры три, Нисим, из ветеранов «Студий Герцлии». Высокий человек, любящий греческую музыку, который снимал Шилона, Дуду Топаза, и большую часть развлекательных передач, снятых в Израиле. У него тоже никакого журналистского опыта.

Его кнопка «зум» находится на правой ручке камеры, и он нажал на нее.

- Не останавливайся, - сказал Кармели, - продолжай до «экстрим клоуз».

Кстати, с точки зрения Карнит ничего не происходило. Камера стояла под таким углом, с которого она не могла ее видеть. С точки зрения зрителей у телевизоров, она приближалась к ним, пока ее лицо не заполнило экран. Ее глаза были полны слёз.

Кармели решил рискнуть. Он не знал, когда именно Карнит заговорит, но чувствовал, что у него еще есть одна-две секунды.

- Перейди на два.

Камера два снимала девушку-военнослужащую в зале. Она плакала.

- Вернись на три, - сказал Кармели.

И Карнит сказала:
- Я верю, что Уди жив.


И на этом отчет, по сути, был похоронен, или, по крайней мере, исчез из общественного обсуждения. На что он мог рассчитывать? На что может рассчитывать брошюра с тесными печатными строчками, набитая данными, графиками и медицинскими терминами, непонятными для большинства, против полных слёз глаз красивой молодой женщины, ждущей, что ее любимый вернется домой? На что могут рассчитывать факты против «рассказа»? Против любого рассказа.

Приведенное здесь описание – из-за кулис интервью – это описание ненамеренного введения в заблуждение. Никто из нас не собирался вводить публику в заблуждение, но это то, что произошло. Вопрос Карнит был легитимным, даже жестким, журналистским вопросом, но инструменты, окружавшие вопрос, пришли из мира драмы. Это новости, изложенные средствами кино. Новости объективны, или по крайней мере должны такими быть, кино делит мир на пары: хорошие и плохие, красивые и уродливые, равнодушные и участливые. Оно также не терпит «мертвых моментов». Рассказ должен продвигаться, неважно куда.

18 мая 2008, за несколько дней до голосования по сделке, в новостях второго канала был показан репортаж, где Карнит Гольдвассер была запечатлена во время просмотра голливудского фильма «Сильное сердце» о похищении и убийстве Дэниэла Перла, американского журналиста, похищенного в Пакистане. Жену Перла играла Анджелина Джоли.

Репортаж описывал, насколько похожи штабы, созданные в фильме семьей Перла и в реальности семьей Гольдвассера. На случай, что кто-то упустил аналогию, закадровый голос подчеркнул надежду на то, что судьба Гольдвассера будет отличаться от судьбы Перла.

Всё смешалось: кино, реальность, надежда, неустранимое ожидание возвращения Уди. Если уж мы в Голливуде, то дайте нам «хороший конец», как в Голливуде.

Через несколько дней после репортажа о «Сильном сердце» начальник ШАБАКа заявил министрам на заседании правительства, что если проверить деятельность террористов, отпущенных в сделках Джибриля, Финка и Альшейха, Илии, пленных с Хар-Дов и Тененбойма – то 45% из них вернулись к террористической деятельности.

Например, один из отпущенных в сделке Тенебойма был освобожден в январе 2004, и с тех пор создал широкую инфраструктуру террора в Самарии, приведшую к смерти около 30 израильтян и ранению еще 300. Самир Аль-Кунтар станет символом в арабском мире. Также было ясно, что цена, которую Израиль заплатит Хизбалле – архиубийца в обмен на тела пленных – будет только точкой отсчета для цены, которую Израиль заплатит Хамасу за освобождение живого Гилада Шалита.

Выступление начальника ШАБАКа в правительстве должно было поднять бурю, или хотя бы острую публичную дискуссию. Этого не произошло. Его трезвый и горький профессиональный анализ получил гораздо меньше освещения в СМИ, чем факт, что Карнит Гольдвассер посмотрела кино.

И на этот раз это тоже не было намеренно. Никто не думал, что надо пригасить его сообщение, но начальник ШАБАКа не дает интервью, а когда он выступает на заседании правительства, камеры выходят. У него был рассказ, но если у рассказа нет образа, с которым ты можешь солидаризироваться, он становится несуществующим.

29 июня состоялось заседание правительства, на котором было решено принять сделку Регева-Гольдвассера. Нахум Барнеа написал в то утро: «Через два года после похищения пришло время закончить эту историю и дать семьям восстановиться. Израиль это не только государство. Это еще и община, племя. И племя говорит свое слово, каждый день».


Вопрос в том, на основании чего племя решило, что оно думает. Ответ: как в случае с Гиладом Шалитом, это очень мало информации и очень много эмоций.

Журналист Голан Йохпаз (необходимое уточнение: мы работаем вместе) посвятил свою диссертацию на получение второй степени на кафедре безопасности в тель-авивском университете вопросу, манкировали ли СМИ своими обязанностями в истории Регева-Гольдвассера. Большая часть приведенных здесь материалов основана на его работе.

«По сути», пишет он, «журналисты погрузились в беспочвенную надежду, чтобы заставить своих потребителей ощутить эмоциональное переживание, и таким образом перенесли упор освещения из области фактов в область эмоций. Подчеркивание преобладающей в оборонных кругах оценки, что Гольдвассер и Регев убиты в ходе акции Хизбаллы, окрасило бы сообщения гораздо менее резкими и менее драматичными красками, и похоронило бы захватывающий финальный аккорд истории – возможность, что солдаты вернутся в Израиль живыми, а камера, которая так любит сюрпризы, провожает их в прямом эфире, когда они переходят границу».

Йохпаз заканчивает 148 аргументированных страниц своей диссертации гораздо более резкими словами, чем принято в академической работе:
«Удовлетворение созданием волнующего рассказа, как бы хорошо он ни был написан, это несправедливость по отношению к потребителям СМИ, и не меньше этого – по отношению к израильской демократии».


***

Через двадцать четыре часа после теракта в башнях-близнецах в коллективной памяти установились два визуальных имиджа: один из них это видеокадры, передававшиеся в бесконечном «лупе», на которых второй самолет врезается в башни, а на фоне слышны крики ужаса зрителей.

Второй имидж это фотокадр, снятый Ричардом Дрю из агентства АР, на котором человек падает с башни стрелой навстречу смерти, головой вниз, руки прижаты к телу, одна нога прямая, другая согнута поверх нее, как будто он решил на секунду отдохнуть в последние моменты своей жизни.

Дрю сфотографировал его, когда стоял между полицейским и водителем машины скорой помощи, слушал, как люди кричат «вот еще один прыгает», и поднимал каждый раз свою 200-мм линзу и запечатлевал людей на пути вниз. Когда рухнула вторая башня, он пошел в офис и отослал фотографию. На следующий день она была опубликована в «Нью-Йорк Таймс» и еще в сотнях газет по всему миру, под одинаковым названием: «Падающий человек».

В большинстве газет фотография была опубликована только один раз.

Никто не ожидал, какую ярость это вызовет. Десятки тысяч писем в редакцию протестовали против публикации. Большинство из них говорило одно и то же, «у этого человека есть семья, они не заслужили, чтобы видеть его падающим навстречу смерти».

До сегодняшнего дня неясно, кто был этот падающий человек. Репортер по имени Питер Чейни пришел к выводу, что это был мужчина по имени Норберто Хернандез, но семья Хернандеза отказалась принять это заключение, и даже прогнала Чейни с похорон. После этого немало газет предлагали деньги семье Хернандез за интервью, но наткнулись на ту же стену отказа. «Это не может быть Норберто», говорили его жена и дети, «Папи никогда бы не выпрыгнул из окна, он был не такой».

Позднее Дон Делилло, возможно, важнейший из живущих американских писателей, написал книгу под названием «Падающий человек», на обложке которой была напечатана фотография Дрю, но даже это не оживило имидж. В этом есть что-то непостижимое – картина, уже выженная в сознании миллионов, стерта одним махом с хард-диска, исчезла из коллективной памяти ради более утешающих имиджей: герои-пожарные выносят уцелевших, громадные подъемные краны восстанавливают «Граунд зироу», Джордж Буш стоит на палубе авианосца «Абрахам Линкольн», улыбается как идиот, за ним громадный плакат: «Задача выполнена».

Никто не хотел видеть падающего человека.

Никто не хочет видеть, как премьер-министр стоит на пресс-конференции, бледный и страдающий, и говорит:
- Сделка провалилась, Гилад не вернется.

Сама идея это удар ногой в живот.

Мы не готовы даже думать о каком-либо варианте, кроме хорошего конца. В последние двадцать лет СМИ изменились неузнаваемо. Посмотрите, например, на рекламные ролики репортажей-расследований, или новостей, посмотрите на инструменты, которыми они пользуются: раскатистая музыка, быстрые переходы, гремящий голос диктора, который обещает нам, что мы не сможем сдвинуться с кресла.

Как в каждом изменении, вопрос по сути не в том, плохо это или хорошо, а в том, можем ли мы меняться с той же скоростью, с какой формируется мир вокруг нас. Противники сделки Шалита всё еще пытаются продать нам – с усиливающимся отчаянием – старый мир, где можно было вести разумную, трезвую и осторожную дискуссию о плюсах и минусах сделки.

Они не понимают, где они живут.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 145 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →