Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Categories:

"Между Пилсудским и Мицкевичем: политика и мессианство в сионистском ревизионизме" - V


Примечания под катом, поэтому гиперссылки на них из френд-ленты не работают, для работы с ними нажмите на заголовок поста.


Содержание:

I. Тоска по «Польскому Сиону»: «связанные судьбой», «родина-мачеха» и образец национализма (части 1 и 2).
II. Поэт-провидец и народ-мессия.
III. Вождь-политик, создатель нации.
IV. Легион / вооруженная борьба / террористическое подполье.
V. Солидарность с Польшей как национальным государством и польская ориентация Союза сионистов-ревизионистов и ЭЦЕЛя.

Предыдущая часть.


Между Пилсудским и Мицкевичем: политика и мессианство в сионистском ревизионизме
в контексте польской политической культуры и его связи с Польшей


Яаков Шавит.




V. Солидарность с Польшей как национальным государством и польская ориентация Союза сионистов-ревизионистов и ЭЦЕЛя.

Эта глубокая духовно-культурная связь была не только базой, породившей со своей стороны аутентичные национально-героические ценности, и сыгравшей таким образом роль повивальной бабки и посредника в короткий переходный период, пока собственная национальная культурная система сможет поддерживать себя самостоятельно; она была также базой и оправданием для безоговорочной поддержки польской политики и базой для польской ориентации Союза сионистов-ревизионистов и ЭЦЕЛя – которые принимали различные формы.

Польша воспринималась ревизионистами так же, как польскими националистами: сильное амбициозное национальное государство, борющееся за то, чтобы занять подобающее ему место в международной системе сил в Европе, и даже в колониальной системе вне Европы. У Польши сионистское руководство должно было учиться, как вести политику национальной гордости и силы, несмотря на то, что в реальном аспекте оно не имело такого же статуса.57 Жаботинский патетически выразил это предположение относительно того, что Польша является сильной военной державой, за год до того, как началась вторая мировая война:

«Еще два месяца назад в мире царило мнение, что есть один большой железный кулак, который сможет сокрушить всё и баста. И вот встала одна страна, и не самая большая из стран, одна страна, которой это несомненно запишется к хвале и славе на скрижалях истории, и сказала: “а мы будем сражаться”, и этим словом она наконец-то пробила брешь в том кулаке».58

Примерно за месяц перед тем, как разразилась война, «Омар ла-ам» написал 29 июля 1939 с полной уверенностью, что Гитлер должен будет считаться «с военной силой Польши» и с ее готовностью воевать, и поэтому он готов к важным уступкам.

Не на публике Жаботинский был гораздо скептичнее, чем на публике. Своему другу Шехтману он написал 28.2.1939, после визита польского министра иностранных дел Юзефа Бека (J. Beck) в Лондон, что в глазах Британии Польша хоть и большая и важная держава, и Бек может – возможно – оказать давление в Британии ради сионистского дела, но ему было также ясно, что Польша зависит от Британии, а не наоборот, и очень нуждается в ее помощи. Поэтому, заключил он с большой долей реализма, если действительно будет польское давление в Лондоне, оно будет бесполезным, если будет идти против британского интереса,59 как и оказалось.

Есть многие параллели, и не случайные, между настроениями в Польше в конце тридцатых и настроениями среди ревизионистов после плана раздела июля 1937, и еще более после Белой Книги мая 1939. И здесь, и там два национальных движения преданы, потому что «предательский Альбион» обманул их. Ревизионисты неоднократно хвалили польские заявления относительно того, что Польша это независимое государство, которое имеет право вести свою внутренню и внешнюю политику согласно своему разумению и своим интересам. Ури Цви Гринберг даже посчитал правильным сравнить политику Польши по отношению к ее различным меньшинствам с политикой Британии по отношению к еврейскому ишуву в Эрец-Исраэль – сравнение в пользу Польши! «Варшава» - писал он, с немалым волнением, - «подняла флаги». Польша видит себя независимой, и у «чужих царств» нет права вмешиваться в ее политику относительно ее собственных граждан. Польша может вести себя с ними, как захочет. Сионизм не может жаловаться, и у него нет причин жаловаться, потому что евреи это меньшинство, не имеющее территориальных стремлений в Польше – но имеющее территориальные стремления в Эрец-Исраэль. В отличие от этого, у британского правительства есть четкое международное обязательство на территории, которой оно не владеет.60 Здесь, кстати, дается ясная легитимация отказу Польши от своих международных обязательств в «Договоре о меньшинствах» после первой мировой войны, и это из-за стремления оправдать то, что кажется автору национально-суверенной политикой, демонстрирующей национальное «властвование», которому не может быть нарушений и помех кем-либо снаружи. Сионизм в Эрец-Исраэль должен поэтому относиться к арабам в стране, как поляки относятся к ирредентистским меньшинствам в Польше!

Из этого взгляда на Польшу и ее политику следовало, разумеется, и предположение, что Польша будет способствовать – и сможет способствовать – еврейской иммиграции в Эрец-Исраэль в рамках Лиги Наций в Женеве, и даже сможет добиться там успехов, вопреки позиции британцев. Поляки должны были быть адвокатами и архимедовой точкой опоры сионистской судьбы в конце тридцатых.61

Чем более приближались стрелки невидимых часов к нулевой отметке конца августа 1939, тем больше усиливалось обоюдное чувство, что и Польшу и сионизм бросили на произвол судьбы.62 Поэтому, например, «Трыбуна народова» восхищается 31.3.1939 заявлением президента Польши, что «мы (Польша) не связываем наше будущее и нашу судьбу ни с чьей опекой, потому что знаем, что свобода это результат вечного боя, устланного жертвами». Это настроение, родившееся в Польше из глубокого национального и политического отчаяния, подготовило почву – в числе других факторов – в радикальных кругах в БЕЙТАРе и ЭЦЕЛе для выступления против британской ориентации Жаботинского и разговоров о «нейтралистской» ориентации, то есть: другой, анти-британской ориентации.


***


Когда на Польшу опустилась ночь, и на польское еврейство пала тьма, ревизионистские надежды резко оборвались. Ночь резко опустилась на иллюзию силы Польши и на ее возможность совершить революционный поворот в истории сионизма. Она опустилась и на ревизионистскую иллюзию, укорененную в глубоком и остром желании спасти еврейство Польши – желании, которое нашло себе русло и надежду в напрасных ожиданиях и беспочвенных планах. Хотя и остались мерцающие остатки иллюзии и попыток сотрудничества и в дни войны,63 и хотя ревизионистская историография и описывала поздние тридцатые как трагически потерянные годы; как годы, когда тикали часы еврейской судьбы. Но у ревизионизма – в основном радикального – не было возможности завершить свои «приготовления» к походу для завоевания страны, чья армия двинется в путь с польской земли. Сама Польша – как образцовая культура – как будто стерлась из ревизионистского сознания и ревизионистских сочинений, и отодвинулась глубоко в забвение. Только политические противники иногда напоминали о подобии ради нападок. И тем не менее, перед нами центральная глава в истории еврейской национальной политической культуры нового времени; и важный аспект для понимания политической культуры правого крыла сионизма.




Примечания.


57. Ури Цви Гринберг, «От недели к неделе», «Хазит а-ам», 10.3.1933.

58. «Сион-Сейм для самостоятельного спасения» (1939), «Речи», Иерусалим 1958, стр. 317-344.

59. Письмо Шехтману, И. Ж. 1/29/2/1алеф и его письмо на ту же тему от 22.12.1938, там же, 2/18/2/1алеф.

О внешней политике Бека см.: H. L. Roberts, “The diplomacy of Colonel Beck” in G. A. Craig & F. Gilbert, The Diplomats 1919-1939, Princeton, 1953, pp. 579-614. О ревизионистской попытке вписаться в польскую «колониальную политику» см. у Мельцера, ibid., стр. 140-163, а также стр. 337. О слабой мощи польского флота см. Henryk Baginski, Poland Freedom of Sea, Kirkcaldy 1942, p. 300. Ревизионисты расценивали проявления польской слабости как выражение реальной силы. Стоит отметить, что польское правительство было готово поддержать любое политическое решение, имеющее шансы привести к крупной еврейской иммиграции. Поэтому оно поддерживало и план раздела летом 1937. Такую поддержку услышали Вайцман и Гольдман из уст министра иностранных дел в сентябре 1937. Но Вайцман говорил об иммиграции 30.000 евреев в год как о важном вкладе в решение проблемы польских евреев. Йосеф Гелер, «В борьбе за государство: сионистская политика в 1936-1948», Иерусалим 1985, стр. 214-215. Бен-Гурион тоже не отвергал идею попытаться привлечь Польшу по вопросу репатриации, но неоднократно утверждал – по сути, как Жаботинский – что всё должно быть направлено на давление на Британию. Центральный сионистский архив; протоколы правления Сохнута номер 25/357, приведено у Гелера, стр. 149-152.

Немалая ирония есть в том, что ревизионистские историки, описывающие падение плана раздела как неоценимую победу, в которой у Жаботинского была немалая доля (см. А. Рамба , стр. 121), не замечают трагической двойственности в этом вопросе, ведь суверенное государство (даже в границах раздела) могло быть важнейшим инструментом для осуществления плана эвакуации Жаботинского, если бы он воплотился в жизнь. Очевидно, что действительно есть трагическая двойственность в одновременных усилиях подвести Польшу к поддержке плана эвакуации и в то же время к возражению против плана раздела. Ирония есть и в том факте, что ревизионисты ожидали поддержки польской дипломатии в комиссии мандатов при Лиге Наций в Женеве, тогда как Польша видела в Лиге Наций слабосильный институт и отвергала любые ее попытки вмешаться в проблему меньшинств в Польше, к чему обязывали мирные соглашения. Исторической иронией является и факт того, что иерусалимский муфтий пытался добиться несогласия Польши с планом раздела путем упоминания разделов Польши. В этом историческом уравнении палестинские арабы, разумеется, сравнивались с поляками. У Клеймана, «Разделяй или властвуй, британская политика и раздел Эрец-Исраэль» (Иерусалим 1983, стр. 55, примечание 27). Петиция включала два обращения. Первое к польскому правительству, в котором она просила, чтобы правительство Польши поддержало перед правительством Великобритании стремление поселиться в Эрец-Исраэль; второе обращалось к правительству Его Величества по тому же вопросу. План петиции предназначался во многом для «польского уха», и был опубликован в книге, вышедшей на польском языке в начале 1937 со специальным предисловием Жаботинского для нееврейского польского читателя. См. Зеэв Жаботинский, «Еврейское государство – решение еврейского вопроса», Тель-Авив 1937.

Следует отметить здесь, что хорошие отношения с польскими властями очень облегчали выдачу паспортов и транзитных виз ревизионистскими конторами по нелегальной репатриации, и тем более не было никаких помех и беспокойства со стороны польских властей в этом вопросе. Наоборот, польская бюрократия делала больше необходимого и даже давала существенные скидки в оплате паспортов и цене железнодорожных билетов для выезжающих евреев.

60. Ури Цви Гринберг, «Последняя глава мировой революции», «А-Ярден» 23.10.1934. Много говорят о пророческом чувстве Гринберга, и поэтому следует привести краткое изложение этой статьи, категорично утверждающей, что нет никаких шансов, что когда-нибудь начнется новая мировая война. «Никакое государство не скучает по 1914-му году... Никто не хочет оказаться в атмосфере газов и крови. Глупые пацифисты думают иначе, но пусть им, этим болтунам!». См. также в статье «Пока не придет верный пророк».

61. Очевидно, существует тесная и глубокая связь между развитием ревизионистской политической концепции и процессами в Европе вообще и в Польше в частности. Логичным будет предположить, что готовность Жаботинского открыто говорить о «трансфере» арабов Эрец-Исраэль ярким образом связана с готовностью вписаться в «иммиграционную политику» Польши и с исчезновением опасения, что разговоры о «трансфере» поощрят сторонников изгнания евреев из Польши. Бойкот германских товаров тоже предназначался, видимо, для доказательства польскому правительству, что еврейская общественность в Польше может быть достойным союзником в борьбе с нацистской Германией. Известно, что руководители Союза сионистов-ревизионистов и БЕЙТАРа выражали готовность мобилизовать еврейские батальоны из числа членов Брит а-хаяль для обороны коридора между Померанией на западе и Пруссией на востоке, который находился в центре польско-германского конфликта. На эту тему см. Бен-Гурион, послание Леви Школьнику от 15.5.1933, «Послания», том 3, Тель-Авив 1974, стр. 261, и Соколов, ibid., стр. 266.

62. См., например, статью Менахема Бегина “Tertium non datur” («А-медина», 9 Ияра 1939), где он дает что-то вроде «последнего шанса» Британии, и предупреждает ее о последствиях ее «предательства».

63. В своей книге The Jewish War Front, 1940, Жаботинский приводит письмо неуказанного поляка-католика, который пишет, что после войны Польша обязана позаботиться о решении еврейского вопроса в Эрец-Исраэль, и что «полное возрождение Польши... делает необходимым, таким образом, два отдельных шага: во-первых – восстановление Польши, и во-вторых – создание еврейского государства». Отсюда ясно, что и в январе-феврале 1940, уже после оккупации Польши, он по-прежнему предвидел быстрое поражение нацистов и быстрое восстановление Польши – со всеми ее евреями!

(Однозначное доказательство того, что Жаботинский предвидел острую экономическую нужду, но не физическое уничтожение и в первый год мировой войны, находится в этом сочинении [глава 7], где он говорит о нацистской политике концентрации евреев Польши в «резервате» Люблина и утверждает, что такая демографическая концентрация на ограниченной территории очень затруднит восстановление евреев в Польше после победы над нацистской Германией!).

Тем не менее, и позднее еще сохранялись остатки надежд и иллюзий, которые возлагались на армию Андерса и на возможность создания «еврейского легиона» в ее рамках. Об этом см. Кальман Нусбаум, «Еврейский легион, или очковтирательство», «Швут» 10, 1984, стр. 54-97, и Давид Энгель, «Разочаровавший союз: ревизионистское движение и польское правительство в изгнании, 1939-1945», «А-ционут» 11 (в печати). Нельзя также не отметить, что субъективное ощущение ветеранов польского легиона, что только благодаря им и благодаря их жертве возродилась независимая Польша (Ротшильд, ibid.) несколько похоже в своих принципах на ощущение «сражающейся семьи» ЭЦЕЛя после создания государства и на историческую концепцию, которую она хотела утвердить.

В качестве курьеза отметим, что когда несколько командиров ЭЦЕЛя призвались в АОИ летом 1948, Бегин с гордостью именовал их титулом «полковники» (алуфей мишне), несмотря на то, что они призвались в звании подполковник [сган-алуф], и всё это потому, что командиры польского легиона получили звание полковник в армии независимой Польши. [Звание «алуф-мишне» было введено в АОИ в 1950, до того званию полковник соответствовало звание «алуф». По первоначальному соглашению между ЭЦЕЛем и временным правительством Израиля высшие командиры ЭЦЕЛя должны были получить армейское звание «алуф», но после инцидента с «Альталеной» соглашение было расторгнуто, так же были расформированы батальоны выходцев из ЭЦЕЛя в АОИ, и бойцы были распределены по другим подразделениям. Д. Г.] Это не отменяет ценность военной подготовки в разных областях малой войны, полученной членами ЭЦЕЛя на подготовительных курсах в Польше и затем на курсах, которые проводились в Тель-Цуре в Эрец-Исраэль под руководством выпускников курсов в Польше и польских офицеров из армии Андерса. Кроме прочего проводились полевые занятия, ночные тренировки, марш-броски с оружием до уровня роты, занятия с боевой взрывчаткой и т.д. Легко видеть, что часть программы курса в Польше действительно была направлена на партизанскую войну против регулярной армии, и только частично на войну подполья.

В феврале 1944 Бегин посчитал нужным направить письмо польскому генеральному консулу в Иерусалиме с сообщением о нападении ЭЦЕЛя на офисы отдела репатриации. Он написал там (по-польски), что «сражающаяся еврейская молодежь уверена, что правительство Вашей великой страны, а также ее общественное мнение, будучи верными прекрасной традиции свободы и справедливости, поймут и оценят нашу борьбу за жизнь и за будущее нашего древнего народа, стоящего сейчас перед уничтожением от рук нацистских варваров». Приведено у Давида Энгеля. В этом письме можно видеть подобие финала долгой истории заявлений о связи и близости еврейской и польской политических традиций с середины девятнадцатого века и до конца второй мировой войны.



Subscribe

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 7 comments