Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Categories:

Искусство - великая сила

Быль из прошлого тысячелетия. На День Независимости армейские подразделения по очереди устраивают военные выставки на базах, а также в городах и весях, для проведения в жизнь лозунга "Народ и армия едины". Ну, пару танков, БТР-ов, самоходок и прочего железного, чтобы дети полазили, палатку с образцами стрелкового оружия и разного мелкого оборудования, там же телевизор гонит видеозаписи быстроты танков, крепости брони и полноты мужества наших людей, стоят макеты снарядов в разрезе, и далее до истощения фантазии. Играют марши, население фотографируется с солдатами на фоне брони и задает глупые вопросы, дети шастают и орут. После выставки в бензобаках джипов находят песок, пулеметы не передергиваются, радиооборудования не хватает, оптика мутнеет, стальная проволока, которой, во избежание падения посетителей внутрь, были замотаны люки на танках, перекушена, такое ощущение, что просто зубами, солдатская любовь к детям возрастает до ленинских высот, потом выставочная площадка свертывается, техника чинится, мат постепенно стихает, и так до следующего раза, благо очередь на выставку выпадает раз в несколько лет.

Подготовка к выставке это серьезное мероприятие. Выезд на точку, разбитие лагеря, возведение забора, утыкивание государственных флагов и флагов родов войск, перевоз и установка техники, охрана всего этого, и главное армейское - наведение красоты на окружающую действительность. Ступицы колес и катков, ограждения фар, головки болтов - в красный цвет, ручки люков, ящиков ЗИП, буксировочные крюки - в черный, ни одна выступающая деталь не остается без внимания, только маникюра не хватает. Деревья до полутора метров красятся известкой, вокруг каждого дерева хороводом выкладываются камни (а они далеко не в каждой местности под рукой, высылаются собиратели) и красятся известкой же, уголки, к которым прикручен забор, черным по ржавчине, и так продолжается, пока на складе не кончится запас, а покрашенное не потяжелеет на пару пудов.

Почетная задача покраски пожарной стойки и прилагающихся к ней багров и ведер в революционный цвет выпала мне. А было это на первом моем году службы, то есть в тот период, когда я забивал на всё вокруг шестидюймовый болт и внаглую лез под трибунал при каждом удобном случае. Недоперееханные лейтенанты, порванные тросы, якобы незамеченные мостики и колдоебины, отбитие командирских ребер резким торможением, прикручивание рации на минимум и выполнение своих собственных команд к маневрированию - будь я моим командиром, из тюрьмы бы я не вылезал. Но начальство мое было добрее меня и ограничивалось лишением увольнительных, оно заранее знало то, чего я еще не знал - на втором году я пойму службу, а на третьем буду замечать у себя любовь к своим обязанностям и уставное рвение. Опять же лишенный увольнительной в выходной сидит на базе и идет в караул, а в тюрьме от меня родной части толку нет. В отличие от имевшихся у нас экземпляров, которым служба вообще и в танковых войсках в частности была противопоказана генетически, и бывших поэтому постоянными претендентами на премию Дарвина, я соображать соображал, но забивал всеми силами, не беря, конечно, смертных грехов на душу. Когда мог пострадать или ущемиться кто-то из своих, я был нормальным, но на начальстве отрывался. А в качестве компенсации товарищам (везде не убережешься) подменял их в карауле. В целом же, как уже сказано, тюрьма по мне плакала, и часто за дело.

Стойку я красил всеми возможными методами: по методу сэнсэя из "Каратэ кид" - вверх-вниз, соблюдая дыхание и правильную стойку, мазками, плюхами, полосами, углублялся в детали, отходил, критически осматривал, замазывал сделанное (той же краской) и рисовал заново. Паганини со своей одной струной отдыхает. За это время и этим количеством краски можно было покрасить пожарные стойки всей бригады. Но меня интересовало качество. Чего сразу не понял проходивший мимо ротный. Это был редкий матершинник, никогда не лезший за словом в карман. Просто наорать и влепить солдату наказание любой офицер может, а ты иди его сначала словесно переиграй, на равных, так сказать. Ротный поглядел на мои художества, поинтересовался (матерно), чем я занимаюсь, получив ответ "крашу в красный цвет", выразил сомнение (матерно), что этот процесс называется именно так, и порекомендовал (матерно) увеличить скорость. Я повернулся с кистью на отлете, посмотрел ему в глаза взглядом Микеланджело, которого Папа Римский Юлий II поторапливает с росписью Сикстинской капеллы, и спросил тоном библейского пророка: "Ты хочешь быстро, или ты хочешь красно?". Это был первый и последний раз, когда ротный ничего не ответил. Наказаний тоже не было. Молча развернулся и ушел курсом зюйд-зюйд-вест. Искусство - великая сила.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 46 comments