Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Category:

"Разговор бойцов" - "Литой свинец", часть 2

Окончание. Часть 1: http://david-2.livejournal.com/264994.html

"Дани Замир:

Я хочу на секунду поменять угол зрения, и попросить наших летчиков, Гидона и Йонатана, чтобы они рассказали немного про угол зрения. Меня всегда интересовало как пехотинца, и когда я был в Ливане, я был в Бейруте солдатом, там всё было совсем не так, как тут рассказывали, но я всегда смотрел на летчиков, которые бомбят город, который выглядел, как Тель-Авив, полностью современный город, как чувство, когда бомбишь вот так арабский Тель-Авив, какое ощущение?

Гидон:

Я с четвертого курса. Несколько моментов. Первое - на секунду о том, что вы сказали о сумасшедшем количестве огня, которое было, учтите на секунду несколько цифр: в операции, открывшей боевых действия, в первом вылете в субботу, прикиньте, что примерно за 3 минуты, очень большое число самолетов (...) это только открытие боевых действий. Дальше около (-) вооружений с воздуха по земле, в течение всей операции, из этого вооружения боевого состава попали по (-) целей, в целом количества были очень впечатляющие, очень большие, и это действительно то, что заставило всех хамасников постараться спрятаться под самым глубоким убежищем, какое у них есть, и не высовываться еще две недели после боевых действий.

Как у нас в целом это работает, просто чтобы вы слегка поняли разницу, я сейчас инструктор в летной школе, по ночам я приезжал в эскадрилью, делаю один вылет в Газе, возвращаюсь спать, а утром опять приезжаю в летную школу и продолжаю обучать курсантов, а на фоне ты видишь грибы над Газой, которые продолжают гореть, и иногда кто-нибудь из курсантов спрашивает: "Это что, это что?", и ты ему объясняешь: "Это гриб, бомба, всё в порядке, продолжай облет, потому что тебе надо разрешать соло [допуск к самостоятельным полетам. Д. Г.]". Потом я возвращаюсь спать вечером в Тель-Авив в мою теплую постель, а не торчу в доме в кровати палестинской семьи, то есть жизнь немного получше...

Немного о том, как это работает. Так вот, нет, я не вижу на земле, когда я сижу в эскадрилье, террориста, который запускает Кассам, и решаю взлететь на него, а есть целая система, которая нас обслуживает, является глазами, ушами и разведкой для каждого самолета, который поднимается в воздух, и производит в реальном времени постоянно еще и еще цели, того или другого уровня легитимности. В любом случае, я стараюсь верить, что это цели самого высокого уровня легитимности, который может быть.

Как уже сказали, есть люди, у которых это задача... Разбрасывали листовки над Газой, иногда стреляли с вертолета ракету по какому-нибудь углу дома, только чтобы слегка встряхнуть дом, и чтобы все, кто там есть, выбежали наружу, "Постучи по крыше", да, об этом много говорили в новостях во время боевых действий, и это работало... Семьи выходили, и действительно люди приходили в достаточно пустые дома, по крайней мере от непричастных гражданских, на том или другом уровне, и не враждебных, и там находили рисунки Кассамов, иногда Кассамы в подвале, в этом плане это работает.

В любом случае, эта система создает нам цели, я прихожу в эскадрилью, получаю цель, с описанием, и координаты, в целом только смотрю, что она не в границе наших подразделений, смотрю на фотографию дома, который я должен атаковать, вижу, что это совпадает с реальностью, с тем, что я вижу по другому приспособлению, которое у меня есть, взлетаю, (-) нажимаю на спуск, (-) дальше бомба сама прилетает с точностью метра к самой цели.

В целом мысли, которые пролетают в голове после того, как я выпустил бомбу, это "только чтоб я ввел правильные координаты, только чтоб я ввел правильные координаты", "только чтоб попала, только чтоб попала", бум, попала. Окей. В целом выглядит куда надо, давай приземлимся и посмотрим, что я сделал. Обычно потом ты можешь придти и посмотреть с помощью всех разных систем наблюдения, которые есть у ВВС, на попадания на самой земле. Как я сказал - относительно стерильно и профессионально... Это текущая безопасность... На войне это будет не так...

Дани Замир:

Между летчиками, в комнате инструктажа, в штабе, в клубе, не знаю точно, нет типа еретических разговоров или еретических мыслей? Например, меня очень удивил энтузиазм от разрушения дорожной полиции Газы в первый день. Я не хочу высказывать мнение, правильно это или неправильно, у меня нет разведданных, но сняли 180 дорожных полицейских, у меня бы это вызвало вопрос как у летчика, не как у командира генерала, у которого есть вся информация.

Гидон:

Давай разделим это на две части - во первых, в плане мыслей, во-вторых, в тактическом плане. Ты их называешь полицейскими, в любом случае они с оружием, и они принадлежат к ХАМАСу, поэтому они делают то, что они делают, это можно рассматривать и так, и эдак... В хорошие дни эти полицейские просто берут фатховцев и сбрасывают их с крыш, и смотрят, что получилось.

С другой стороны - ты сидишь в эскадрилье, и есть много бесед в коридоре, как мы ведем сейчас. О моральности боевых действий, о том, что мы там делаем, о ребятах, которые здесь и слушают сейчас рассказы "с поля", или смотрят на фотографии с БПЛА, и есть много о чем поговорить.

Все эти дискуссии и размышления ты отставляешь в сторону в секунду, когда начинаешь инструктаж, и после того, как ты возвращаешься и заканчиваешь свой разбор, ты сидишь и продолжаешь говорить на эти темы. По сути, с момента, когда ты заводишь самолет, до момента, когда ты его глушишь, все мысли, вся концентрация, всё внимание, ты весь, в этом конкретном задании, которое ты сейчас должен выполнить. И если у тебя сейчас будет необоснованное сомнение, ты можешь лажануться гораздо больше, и сбросить тонную бомбу на школу с 40 детьми, например.

(---------)

Гидон:

Тонная бомба, которую я сбрасываю за 400 метров от наших сил, если она промахивается, она убивает, и если я попадаю не в дом, в который я должен попасть, а в дом, в котором сидят ребята - цена ошибки очень очень большая.

Вопрос из зала:

У тех ребят, которых вы бомбили, не было ПВО, правильно?

Летчик из зала:

Вообще есть, в Газе есть много наплечных ракет главным образом, то есть ракет, которые в целом наводятся на тепло самолета, в любом случае, их не использовали. В войне было еще три относительно простых зенитных пушки, но против нас не было на самом деле реальной угрозы.

Из зала:

Попали по вертолету?

Кто-то из зала:

Да, попали по вертолету. Попали по моему другу, который летел в вертолете. По нему стреляли из Калашникова, и продырявили вертолет. Кобра. Не Кобра, Апачи.

Кто-то из зала:

Я хотел узнать, был ли кто-то в эскадрилье, кто не нажал на спуск, кто еще раз подумал...

Гидон:

Это надо спрашивать или у вертолетчиков, или хотя бы у тех, кто видит, что он делает... Я тебе скажу просто: моя возможность в воздухе с тем оружием, которое я применял, принять решение, которое не соответствует тому, что мне сказали до того момента - нулевая. Я выпускаю бомбу с расстояния, откуда я вижу весь сектор Газа. Я вижу и Хайфу, я вижу и Синай, но это более менее того же размера. Очень издалека.

Кто-то из зала:

Может, это правильный вопрос для всех, кто там был. Были ли мысли...

Дани Замир:

Гидон имеет в виду, что его возможность в качестве боевого летчика оценивать самостоятельно нулевая, потому что он не видит противника глазами, это не как стрелок на крыше, который видит старуху или маму и двух девочек.

Гидон:

Оценка в другом месте, оценка там, где я получаю цель. Когда мы получаем цель, каждую такую цель, кроме той работы, которую сделали до тебя, ты лично подходишь и проверяешь ее на карте, проверяешь, где она, проверяешь расстояние до наших сил, расстояние до гражданских, в этом случае это менее релевантно, и всё остальное, что ты можешь проверить и понять, что это. Но это поступает всё очень обработанно.

Вопрос из зала:

Вопрос "да или нет" - тебе говорят, что это за цель?

Йонатан:

Да.

Вопрос из зала:

Были все эти разговоры, были ли фосфорные бомбы, не было фосфорных бомб.

Надав (офицер в пресс-службе АОИ):

Это артиллерия, и по конкретной женевской конвенции эти снаряды были, видимо, разрешены.

Дани Замир:

По сообщению пресс-службы АОИ не было применения фосфорного вооружения, кроме одного резервного подразделения, которое применило не по правилам. АОИ расследовала это, и мы скоро прочитаем о результатах... Лет через 20...

Йоси:

Я с восьмого курса. Было много применения фосфора. Я взводный сержант в оперативной роте батальона (-) в десантной бригаде. Мы были в (-), а потом в Джебалии. У меня нет рассказа с огнем, и я не рассказываю сейчас какой-нибудь героический рассказ про "по нам стреляли, мы стреляли, террористы"... Скорее рассказ как раз про мораль. Мы были в доме, весь взвод зашел в дом, мы обнаружили, что там была семья, которой там не должно было быть, мы собрали всю семью в подвале, ставили там каждый раз двух часовых, и смотрели, чтобы они не делали проблем. Постепенно дистанция сократилась, мы с ними курили, и пили с ними кофе, немного говорили с ними о смысле жизни и войне в Газе. После многих разговоров мы узнали, что хозяин дома, которому за 70, считает, что хорошо, что мы в Газе, и что армия делает то, что делает.

Дани Замир:

На каком языке вы с ним говорили?

Йоси:

На английском. Он какой-то архитектор, учился в Саудовской Аравии, хорошо говорит по-английски, и сын его тоже хорошо говорит по-английски. Короче, было очень много разговоров по-английски. В основном мы говорили про то, что ХАМАС плохие, а мы хорошие, и что это хорошо, что мы здесь, и хорошо бы, чтобы мы победили, и он с нами соглашается, и всё хорошо и прекрасно.

Завтра на утро или после обеда послали этого хозяина и его сына, ему где-то 40-50, в (-) на допрос у (-) или кто он там. На следующее утро, через день после того, как мы их послали, мы получили ответ, что это были за ребята, и узнали, что они оба политические активисты ХАМАСа. Это немного разозлило, что ты с ними говоришь, и они только и говорят, как это хорошо, что ты здесь, и молодец, и бла-бла-бла, а потом узнаешь, что они тебе всё время врали в лицо. Ясно, что они не скажут, что мы говнюки, когда на них наставлено оружие, но всё-таки... Главное в рассказе не это.

На твой вопрос, мы должны были вывести семью из дома не потому, что там были совещания и инструктажи и всё такое, а больше потому, что нам надо было уйти из дома, и нельзя было оставить там семью, потому что они они бы сказали, что тут были солдаты. У них было восемь мобильников на четырех человек в доме, поэтому это действительно было проблемой их там оставить.

После того, как всех мужчин послали в (-), остались только женщины и дети. Мы им дали белый флаг и сказали - идите в сторону города Газа, удачи. Когда ты это ей говоришь, ты не можешь улыбаться или сказать это серьезно, скорее смотришь в пол и чувствуешь себя очень плохо, но ты понимаешь, что ничего не поделаешь.

Что меня разозлило, это то, что когда мы узнали, что эта семья это не совсем наши добрые друзья, и они в принципе заслужили, чтобы их оттуда выкинули силой, мой взводный предложил, что когда мы уйдем, почистим весь дом от грязи, соберем весь свой мусор в мешки, подметем пол, помоем, сложим одеяла, которыми мы пользовались, сложим матрацы и вернем их по кроватям.

Дани Замир:

То есть, разве не все подразделения так делали, когда уходили из дома?

Йоси:

Нет, совсем нет. Совсем нет. Наоборот. В большинстве домов остались граффити и типа того.

Дани Замир:

Просто скотское поведение.

Йоси:

Ты не обязан сосредотачиваться на складывании одеял, когда по тебе стреляют.

Дани Замир:

Я не так чтобы слышал, что по вам стреляли. Я к тебе не в претензии, но если ты был неделю в доме, так убери всю свою грязь и мусор и не оставляй это.

Авив:

У нас было указание в какой-то день - все вещи, всю мебель, просто очистить весь дом, мы просто выкинули всё в окна, чтобы освободить место и сделать порядок. Всё, что было в доме, вылетело в окно, холодильник, посуда...

[разговоры и споры в зале]

Приказ был выкинуть всё, что в доме, наружу. Холодильник, всю мебель.

Дани Замир:

Почему?

Цви:

Я думаю, по нескольким причинам. Чтобы и в военном плане было удобнее в доме, там было тесно. Не сразу, как мы зашли, а через несколько дней, и из-за гигиены - был бардак и грязь, это было как жить на помойке.

Йоси:

Был какой-то день, когда в Беэр-Шеве упала Катюша, Град, и мама с ребенком были ранены от среднего до тяжелого. Это были соседи одного из моих солдат, и мы это всё услышали по радио, просто сидим в доме и слушаем радио, которое мы нашли, чтобы быть в курсе. Такой человек не воспринимает это особо легко, что его соседи тяжело ранены, и скорее всего не проведут свою дальнейшую жизнь, бегая, поэтому он немного злой, и его можно понять.

Сказать такому человеку - пошли помоем дом политического активиста ХАМАСа, который сейчас выстрелил Катюшу по твоим соседям и оторвал им ногу, минимум, это нелегко сделать, особенно если ты не полностью с этим согласен. Лично я, когда мой взводный сказал мне: "Скажи всем сложить одеяла и собрать матрацы в кучу", я это воспринял нелегко, было много криков, не громким голосом, потому что все-таки надо говорить тихо, но мне эта идея сразу сильно не понравилась. В конце концов он меня убедил, и я понял, что это справедливо, и сегодня я его уважаю и даже преклоняюсь перед ним - перед взводным - за то, что он там сделал.

В результате все солдаты в моем взводе сделали это без всякого кайфа, со злыми лицами, не на уровне, плохо помыли, но мы старались.

Я не думаю, что любая армия, сирийская, афганская, мыла бы дом своего врага, уж точно не складывала бы одеяла обратно в шкаф. Кроме того, была установка, которую ребята из Гивати знают, что нельзя сидеть на диванах. Мы целую неделю не понимали, с чего такая установка, думали, заряды, может, спрятаны в диванах, никто не понимал, в чем дело, пока кто-то не сказал, что это установка просто не пользоваться для себя предметами палестинцев. Я действительно не думаю, что есть еще армии, которые устанавливают такие вещи. Я не думаю, что если бы у хамасников была своя армия, и они бы вторглись в район Эшколь, Шаар а-Негев и Сдерот, они бы оставили дома так, как мы оставили.

Замечание из зала:

Что ХАМАС или сирийская армия сделали бы, чего мы не слышали сегодня?

[шум и много споров в зале]

Йоси:

Очень легко так говорить, но когда ты там находишься, и по тебе стреляют из какого-то дома, и ты находишь там фотографию человека с Калашниковым, и его сына, довольного, с Калашниковым в руках, немного тяжело оставаться чувствительным к посуде этого дома, действительно не так легко. Особенно когда в каждом доме есть или разгрузка с магазинами, или оружие, или пятнистая форма, и другое такое.

В одном из домов была скульптура Храмовой горы из палочек от мороженого, какого-то мальчика из третьего класса, и ты смотришь и говоришь ой, как мило, а потом находишь пятнистую форму и фотографию хозяина с оружием, в вязаной шапке и с фальшивым разрешением на работу в Реховоте. Поэтому не каждое место такое невинное и приятное, и ничего не поделаешь.

[разговоры и споры в зале]

Дани Замир:

Ладно, к окончанию, еще кто-то так или иначе участвовал и хотел бы поделиться?

Биньямин:

Я с седьмого курса - я приведу немного другой угол, восточнее забора. Мою роту в начале операции перебросили в Газу держать линию (-). Север сектора, район Саджаии, тот район. Прежде всего, не было утра, чтоб мы встали, и было голубое небо, кто был внутри, знает эту картину - ты встаешь с рассветом в пять утра, а небо до горизонта черное. Просто нет никакого другого цвета.

Кто сидел в оперативных штабах, видел то, что Дани Замир назвал "изменением в определениях чистоты оружия".

На всех базах вокруг Газы есть (-), который засекает (-) и передает (-). И вот ты видишь пуск, и примерно через полминуты ты видишь восемь зеленых линий, то есть наших, попадают по этой точке, просто каждый район, из которого был пуск, артиллеристы в ту же секунду засекали и отвечали огнем, и фотографии из (-) и (-) просто показывают, как точка стирается. Зеленая линия на экране это просто наш пуск.

Мы между своими заданиями были ответственными за КПП Карни, который был закрыт большую часть операции, кроме нескольких гуманитарных перерывов - с 14:00 до 16:00 было типа сиесты, чтобы гражданские там могли поспать без мин и Градов. Несколько раз объявляли такие гуманитарные перерывы, и тогда нас просто немедленно вызывали, тебе звонят из (-), взять немедленно восемь солдат, надеть разгрузки, послать на КПП Карни, передают продовольствие. Один день 170 грузовиков, другой 50, просто за секунду прыгаем, открываем КПП, а сейчас иди объясни солдатам, почему мы открываем КПП и передаем еду, в основном это была еда, грузовики с пшеницей, едой, водой, всё через агентства помощи, большая часть этого, мы сейчас знаем задним числом, попала к ХАМАСу, настолько, что УНРА прекратила передавать помощь. С другой стороны, как у нас есть портовое управление, так и у них, проблема, что это ХАМАС. И это попадает в руки ХАМАСа и не раздается так, как должно раздаваться.

Конкретно моя рота это рота "бенишей" (я замкомроты в бригаде (-)). Уровень веры в справедливость действий, это почти фанатизм, настолько, что просто стоят солдаты и говорят: "Я не понимаю, почему я передаю арабам еду, и почему мы снабжаем террористов", такой уровень, что они подходят к кучам еды и плюют внутрь, и иди ищи мораль, чтобы о ней говорить.

Второй эпизод это ближе к концу боевых действий. ФАТХ, то, что осталось от ФАТХа, стал очень легитимной целью для ХАМАСа. Они просто начали чистки активистов ФАТХа, и есть семья примерно 800-900 метров от забора - известная семья - сотрудничали с ФАТХом, до уровня фамилии, было известно, что они попробуют сбежать в сторону Израиля. Мы это ожидали, мы это знали, и пришло указание из бригады не разрешать им войти. Они знали, где ворота в заборе, они знали, куда идти, указание из бригады было как только они подойдут к забору, сделать "кругом" и послать их обратно.

[ответ на вопрос] - нет, ничего не объясняют, просто говорят: "Мы не хотим их с этой стороны забора, пошлите их обратно". Лично я не был в штабе, когда это было, но это было. Их послали обратно. Если вы спрашиваете меня, что с ними сейчас - 90% вероятность, что они не среди живых.

Третий эпизод, который я помню - после окончания боевых действий была установка, тут говорили про красные линии и зеленые линии, была установка 300 метров красная линия от забора - то есть любой, кто приближается на 300 метров и ближе к забору, начинают процедуру задержания подозреваемого, очень дозволяющую, это значит первый выстрел в воздух, второй по ногам, третий в воздух в легких, что называется. Что делать, население в этом районе в основном крестьянское, то, что там осталось от полей после операции, было засеяно, и выходят 60-70-летние люди с корзинами, женщины тоже, собирать овощи.

А (-) это (-), которые сидят себе (-) и начинают с тобой говорить - слушай, я засекла 250 метров от забора двух двуногих, идут, ставят что-то, поднимают, ставят - кто немного подумает, понимает, что это корзина, которую ставят, кладут в нее помидоры, поднимают и продолжают идти, но ты всё равно обязан подскочить туда.

В одно из таких засеканий подскочил я, вместе с разведкой и моим стрелком, приезжаем, действительно видим, что это старый крестьянин, лет 70, ничего особенного. Стрелок поднимает ствол, смотрит, говорит, я знаю, что это крестьянин, я говорю отлично, начинаем процедуру задержания подозреваемого по инструкции, и выстрел в воздух. Этот старый крестьянин живет в Газе уже 70 лет, и он знает, что стреляют десятки раз в день, это его, наверно, особо не колышет, его дистанция 250 метров от забора, и мы посмотрели со стрелком друг на друга, и просто поняли, что никто не будет это продолжать. Никто из нас не хочет крестьянина на его совести.

Я ему сказал, ладно, отбой, сели в машину, уехали, и по сути прекратили процедуру задержания подозреваемого на выстреле в воздух.

Почему изначально отгоняющий огонь? Потому что указание проводить отгоняющий огонь. Мы его просто оставили там, кто думает, что я нанес ущерб безопасности Израиля, может поговорить со мной потом.

Нир:

Я был на войне в сокращенном передовом командном звене комбата (-), просто ему нужен был еще один связист, и я был с бригадной связью. Я больше слушал, что происходит в соседних районах, и с танками тоже. Мне кажется, что очень отличалось в этот раз от прошлых, хотя меня и не было, но "Горячая зима" [операция на севере сектора Газа 28/2-3/3 2008. Д. Г.]и всё, что было до этого в Газе, был вход с большим сопротивлением, с бардаком, и я по крайней мере ждал, и я думаю, что и остальные в батальоне ждали, и беседа была перед этим с комбатом, что вход это будет что-то сумасшедшее, с большими силами против нас, много раненых, но это так не было.

Из-за этого всё ощущение, что это не то, чего ожидали, во многом из-за того, что в этот раз было по-другому. Я очень ждал, когда на БАМБе [недельный семинар для выпускников училища] с Ахией Ицхаки будет политический анализ войны. Я этого очень ждал, потому что так ощущалось, особенно с бригадной связью, когда все время слышишь: "План вот так... Ладно, отменили". Почему? "Политический уровень". Политический уровень - мы там это много слышали. Так это ощущалось. Ощущалось, что ожидают добыть какой-то козырь и использовать его, и каждый раз был вход больше внутрь, вход больше наружу, в этом плане всё.

Момент, который был для меня самым шоком, не столько шоком, но возле первого дома, который мы захватили, была оливковая плантация. Такая плантация может стоить десятки, до сотен тысяч шекелей. Когда мы вышли, оперативный офицер мне сказал: "Нир, иди посмотри кое-что красивое". Показал на компьютере фотографию всего нашего района перед входом, нажал на кнопку, и показал мне фотографию после. Что происходит - D-9, это огромные бульдозеры, просто заравнивают всё вокруг. И ничего не остается.

Цви:

В этой плантации, о которой ты говоришь, я там был, мы все там были, я своими глазами видел пусковые установки.

Нир:

Значит, мы говорим про разные плантации.

Цви:

Я тоже люблю оливковые деревья, но там были пусковые.

Нир:

Значит, мы говорим про разные плантации. При всем уважении, вы говорите про оставлять чистые дома, не пользоваться их вещами, а уничтожение оливковой плантации гораздо более ломает, по-моему. Гораздо больше ломает семью, квартал... Это, может, самая большая цена, на которую я бы смотрел, если бы я там жил. Кроме того, насчет входа в (-)... Рам, я не понимаю, как ты говоришь, что там было не особо серьезно - я тоже там был... Батальон (-) вышел большим чудом, или везение, но сейчас в взвод, где я нахожусь, я больше в штабе, пришел один, которому попал осколок в голову, маленький осколок, до сих пор у него в голове, где-то в мозгу, но с ним ничего не случилось. Вчера ночью было холодно, он сказал: "Болит осколок"... Но нам сильно повезло, и это хорошо.

Рам:

Я говорил о разнице между тем, как это выглядит снаружи, и тем, как это выглядит внутри, в плане ощущений солдат о том, что они делают, их ощущений миссии, это то, что я хотел передать, наверно, я неправильно это объяснил. Рассказы, которые я читал снаружи, это людей-героев, проникнутых мотивацией, сражающихся за страну Израиля, и были такие, в основном "бениши", но большинство просто плыли... Там не было... С одной стороны было ощущение священной войны, которое было очень сильным в великие мгновения в (-), при самом входе, когда шли внутрь, но большинство дней было ощущение, что мы ничего не делаем, и просто проводим время, и шутки, это то, что я имел в виду, я не имел в виду, что там не было опасных или страшных эпизодов.

Дани Замир:

Нельзя подвести итог, и я думаю, это и неправильно подводить итог.

Я думаю, что было важно, чтобы ваши родители сидели здесь и слушали этот разговор, я думаю, что это был поразительный разговор, очень расстраивающий и вводящий в депрессию, я вам говорю со всей откровенностью.

Мой личный боевой опыт тоже в боевых действиях в городах, деревнях, застроенных районах, и это очень расстраивает, потому что вы описываете армию с очень низкими моральными нормами, это правда...

Я вас не осуждаю, я к вам не в претензии, я только показываю вам, что я чувствую из ваших рассказов, и вопрос, что ты можешь сделать в качестве отдельного сержанта, отдельного солдата, или есть такой взводный, который берет на себя больше - не уничтожать лишнее имущество, не задевать людей просто так, не убивать гражданских, как Биньямин принял решение.

Одна из вещей, которые меня очень обеспокоили в этой операции, это действительно уровень чистоты оружия на всех уровнях, насколько на самом деле мы используем моральную оценку и в определении целей, и в применении огня, и как мы себя ведем как солдаты и командиры.

Я учитываю, что в любой войне, к сожалению, в любом военном эпизоде, есть подонки, которых экшен сводит с ума, и это не представляет всех. Вопрос, каков нормативный уровень в подразделении, в котором ты находишься, и в армии, в которой ты находишься.

Я не был в Газе, и я думаю, что у резервистов уровень сдержанности и контроля выше, но я думаю, что в целом вы отражаете и описываете тип ситуации, в которой мы были.

Если я все-таки могу подвести итог тому, что мы слышали:

а) Не было сильного сопротивления и в результате продуманного применения огня, и хорошего применения оружия, и правильного планирования.
б) В целом мы не рисковали, и, как мы видели, и в применении огня, которое привело к большому ущербу, и в самом нахождении на территории, большая часть которого не была с боевыми эпизодами, и привела к раздуванию военных ситуаций, если уж до них дошло, и смешанная скука и злость, когда всё вместе приводит к расслаблению и немного пренебрежению к другому, к палестинцам.

Том рассказал про "разговор бойцов" - это началось после 67-го, после Шестидневной войны, когда люди вернулись из боев, они садились в круг и рассказывали о том, что они прошли, и их много лет называли "стреляют и плачут" - описываете злодейство, в котором участвовали, а потом вы плачете. И в 83-ем, когда мы вернулись с боев в первой ливанской войне, нас называли такими же кличками, и сейчас я тоже чувствую себя частью тех, кто там был, и чувствую, что иногда судьба ставит нас в места, которые больше, чем мы, мы не можем быть другими и делать не так, как вокруг нас, но я думаю, что мы должны думать о событиях, которые мы пережили, мы должны справиться с ними в смысле установления других норм или границ.

Я думаю, что если я прав, то да, очень может быть, что ХАМАС, и сирийская армия, и египетская армия будут себя вести не так, как я. Но смысл в том, что мы не ХАМАС, и не сирийская армия, и не египетская армия, и если священнослужители помазывают нас елеем, и суют нам в руки священные книги, и если солдаты в этих подразделениях это солдаты, которые не представляют собой разнообразие израильского народа, а представляют определенные части населения, чего же нам ожидать? На кого мы жалуемся?

Я сказал, что это не подведение итогов... Расстроили вы меня до задницы, это правда... Это дерьмовые истории, я думал, будут более приятные, в следующий раз не будем такое делать на зимнем сборе...

В качестве резервиста это немудрено, как резервисты мы никогда не относимся серьезно к приказам, которые все эти придурки в территориальных бригадах нам передают, мы пропускаем стариков, и пропускаем семьи, мы на самом деле не относимся к этому серьезно, но это здравый смысл...

Зачем убивать гражданских, если тебе ясно, что это гражданские... что... Какой безопасности Израиля будет ущерб? Ебаный рот, чему будет ущерб? Кому будет ущерб? Включайте здравый смысл, будьте людьми, будьте людьми...

Надав:

Я не буду повторять то, что все сказали, потому что я, конечно, не был в Газе и в южном округе, я был в Тель-Авиве, несмотря на то, что на моей должности в пресс-службе АОИ я ответственный за организации по правам человека, и это вся эта тема с фосфором и другими бомбами, и законами ведения войны, это очень интересно...

Дани Замир:

Так ты, конечно, всё отрицаешь...

Надав:

Ясно, что я всё отрицаю... Но нет, серьезно, было применение фосфора, и это было сделано незаконно, и люди за это ответят. Я могу сказать, что и вооружение в ВВС (-), армия вкладывает громадные суммы, чтобы вооружение было точным, и чтобы действительно был минимальный ущерб непричастным, и я специально говорю непричастным, а не гражданским... Политикли коррект... Но я думаю, что это действительно самая моральная армия в мире, при всех этих историях я не сомневаюсь, и не из-за моей должности, я действительно в это верю...

Том:

Всем спасибо".
Subscribe

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 198 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…