Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

Интеллектуальная честность

Нашел у себя перевод старой статьи из "Едиот Ахронот", 2001-го года.

"АРАБЫ – ТЕ ЖЕ АРАБЫ

Мирон Рапопорт

Профессор Бени Морис, один из виднейших «новых историков», который вынес на повестку дня вопрос «права на возвращение» уже в 88-ом году, бросил бомбу на лекции в Беркли: палестинцы совершили исторические ошибки и сами виноваты в своём положении. Это тот самый Морис, который отверг официальную сионистскую историю, и был подвергнут остракизму в израильской академии. Так кто же Бени Морис? Разоблачитель преступлений 48-го года, или тот, кто их оправдывает? Отказчик от службы на территориях, или человек, который уверен, что все арабы хотят нас уничтожить? Шизофрения? Возможно. Так или иначе, он предупреждает, любое обсуждение права на возвращение это рецепт для разрушения государства Израиль.


Публика в теологическом институте в Беркли считала, что знает, что её ожидает. Ей была обещана лекция о мирном процессе проф. Бени Мориса, израильского историка, известного левого, который даже в израильских прекраснодушных университетах затрудняется найти работу из-за своих нестандартных мнений, отвергающих официальную сионистскую историю. Беркли до сих пор является оплотом левизны и радикализма в Америке, и все слушатели, заполнившие зал, были уверены, что лектор скажет именно то, что они хотят услышать: что Израиль виноват во всём, что он агрессор и плохой, а палестинцы хорошие. «Они ожидали услышать лекцию антиизраильского академика», рассказывает проф. Бени Морис за чашкой кофе в Иерусалиме, затрудняясь скрыть наслаждение.

У Мориса были другие планы. Он точно знал, что ожидает его слушателей: сюрприз, большой сюрприз. С тридцатых годов, сказал он им, палестинцы упорно отказываются от любого компромисса. Они отказались от плана раздела комиссии Пила в 1937-ом (еврейское государство на 20% территории Палестины в районе Шарона и Галилеи), они отвергли план раздела согласно ООН в 1947-ом (арабское государство на 40% территории), они не хотели слышать о плане автономии Садата и Бегина (который был частью Кемп-Дэвидского соглашения, и никогда не был претворён в жизнь), и они отказались принять щедрое предложение Билла Клинтона (95% от территории Западного Берега). Короче, евреи всегда соглашались, арабы всегда отказывались, и вина лежит почти полностью только на палестинцах. Семьдесят лет они совершают исторические ошибки, а за исторические ошибки надо платить.

Как только он закончил лекцию, начался большой беспорядок. Люди сердились, Морис отвечал. Эта история попала в местную прессу, а оттуда, с двухмесячным опозданием, в министерство иностранных дел в Иерусалиме. Оттуда прессе сообщили, что «антисионистский историк, один из самых враждебных Израилю в мире» тоже поддерживает позицию Израиля. Это пример того, что у израильского истеблишмента длинная память. Один раз ты его задел, и он тебе не скоро простит, даже если ты за это время изменил своё мнение.

«Я могу только сказать, что сегодняшние служащие министерства иностранных дел не достигают уровня служащих министерства в 1948-ом году – над письмами которых я работаю в своих исследованиях», говорит Морис с британским андерстейтментом, который не всегда хорошо переводится на иврит. Несмотря на этот прохладный приём, он не меняет своего мнения. Да, палестинцы виноваты. И не только потому, что отвергли протянутую руку Эхуда Барака. А потому, что они не готовы смириться с нашим существованием здесь, они хотят сбросить нас в море, и каждый, кто думает иначе – ошибается. Слова этого историка.

Вынудили уйти, вытеснили

Надо вернуться на 13 лет назад, чтобы понять, насколько неожиданны эти слова. Морис – тогда журналист в «Джерузалем пост» и доктор истории в Кембриждском университете, кибуцник и десантник – издал в 1988-ом году книгу «Рождение проблемы палестинских беженцев» и поднял немедленную бурю. До тех пор было распространено мнение, что 700 тысяч палестинцев оставили свои дома по своей воле во время Войны за независимость, после того как их руководители пообещали им, что они вернутся грабить еврейское имущество после окончания войны. Глупости, говорит Морис в своей книге, не было и не существовало. Руководители еврейского ишува верили в трансфер, и своими действиями очень способствовали этому бегству. Часть беженцев ушла из-за страха перед боями, другие сбежали из-за того, что евреи делали их жизнь невыносимой, угрожали им, а часть просто была изгнана. Коротко и ясно. «Палестинцы не ушли и не сбежали, это слишком мягкие слова», говорит Морис, «слово изгнание (гируш) тоже не точно, оно слишком жесткое. Палестинцы were driven out. Можно перевести как «вытеснены, были вынуждены уйти».

Хотя книга была издана на английском (ивритское издание вышло только три года спустя), но атаки на Мориса делались на чистом иврите. Шабтай Тевет, биограф Бен-Гуриона, утверждал, что Морис ничего не понимает, и что они искажает историю. Другие говорили, что он выдумывает и передергивает, и наносит вред государству. Писатель Аарон Магад написал, что Морис и его коллеги переписывают сионистскую историю, «в духе её врагов и противников». Морис стал врагом народа. И заплатил за это немалую цену. Он был уволен из «Джерузалем пост», и несмотря на успех его книги за границей, он затруднялся найти академическую работу в Израиле. Когда он попытался устроиться на исторический факультет в университете имени Бен-Гуриона в Беер-Шеве, против него выступила семья Бен-Гуриона, и заявила, что нельзя допустить, чтобы тот, кто оскорбляет память первого премьер-министра, получит работу в учреждении, носящем его имя. Только в 1997-ом, через десять лет после публикации своей первой книги, он получил должность на факультете Ближнего Востока в Беер-Шевском университете. «У меня есть работа, и это то, что важно», говорит он сейчас.

Морис говорит сегодня, что вовсе не собирался устраивать такую бурю. Он вообще собирался написать книгу по истории Пальмаха. Старики Пальмаха дали ему поработать с документами, и Морис обнаружил в них странные факты об отношении к арабам в Ходже, в Рамле, в Лоде. Изгнание тут, выселение там. Пальмахники решили, в конце концов, что лучше чтобы их историю писал «кто-то из своих», а не молодой парень с сомнительными взглядами, и закрыли ему доступ к документам, но Морис понял, что напал на нерасказанную историю: историю беженцев. Ливанская война, говорит он, тоже внесла свою лепту. В качестве корреспондента «Джерузалем пост» он несколько раз ездил в Ливан, посещал обстреливаемые лагеря беженцев, и в первый раз у него была возможность поговорить с ними, и услышать от них об их изгнании из Галилеи. В то же время как раз впервые открылись архивы кибуцев и городских советов и государственный архив, и дорога к книге была проложена.

С тех пор Морис написал еще четыре книги, все об истории израильско-палестинского конфликта, большинство представляют его с новой, критической точки зрения. Сейчас он работает над новым, расширенным изданием «Рождения проблемы беженцев». Там будет больше всего. Больше свидетельств изгнания более систематизированными методами. Также больше свидетельств вклада палестинского руководства в уход беженцев (см. Врезку 1). Также больше свидетельств об убийствах. Не совсем массовые убийства. Не Дир-Ясин. Много random killings, как их называет Морис. «Солдаты видят несколько человек, женщин, детей, которые шляются по полям, и убивают их просто так. Это случалось во многих местах во время войны, особенно с марта 1948-го и далее». Морис рассказывает также об обычае, сложившемся в некоторых подразделениях. Выгнать жителей из деревни, но оставить несколько женщин, чтобы варили для солдат. В Кфар-Дауайме, на юге, рассказывает один из солдат, после окончания захвата деревни солдаты убили одну из женщин, которая им варила (см. Врезку 2).

-Вы не чувствуете неудобства, отвращения, когда обнаруживаете такие факты?
«Меня это радует как историка. Я могу наконец-то обнаружить вещи, которых люди не знали. Люди ожидают, чтобы я был шокирован такими вещами, но я не шокирован. Я не смотрю на это в моральном аспекте. Меня не интересует справедливость, я ищу только правду, это то, что должен искать историк. Недавно я обрадовался, когда нашел некоторые документы, наводящие на подозрения относительно массового убийства в Абу-Суса, деревне возле Рамле. Неясно, сколько там убито, очевидно несколько десятков, и насчет этого есть документы бригады Гивати (см. Врезку 3).

Даже в новой, отредактированной книге, говорит Морис, ни в коем случае нельзя сказать, что была ясная, направленная политика изгнания палестинцев с мест их жительства. Инициатива обычно исходила от командиров «в поле», которые поняли, что лучше выгнать арабов. Или для того, чтобы у них не было за спиной «пятой колонны», или потому что понимали, что это то, чего от них ожидают. Что было систематизировано, так это решение не давать им вернуться. Это было решение правительства, в июле 1948-го, и Морис определяет его как одно из «двух-трёх важнейших решений в истории государства». Решение немедленно было исполнено. По тем, кто пытался вернуться в деревни, стреляли, уничтожали посевы. Деревни, не имеющие инфраструктуры, или построенные из глины – разрушались. Деревни, построенные из камня или городские кварталы – немедленно заселялись новыми репатриантами или солдатами. «В большинстве войн мирное население бежит от боёв», объясняет Морис. «Во время Второй мировой пять миллионов французов сбежали из Парижа, но немцы разрешили им вернуться. Мы арабским беженцам вернуться не дали».

Не надо ошибаться из-за сравнения с немцами. Морис считает, что это была оправданная политика: «Я не смотрю на это в моральном аспекте. Это вопрос эффективности. Ни один лидер, включая Моше Шарета, не разрешил бы возвращение беженцев в Эрец-Исраэль. Только часть из членов МАПАМ требовали возвращения беженцев, но они знали, что это нереально. Аарон Цизлинг, министр сельского хозяйства от партии МАПАМ, сказал, что после войны надо дать беженцам вернуться, но не в Куни, деревню над Эйн-Харод, кибуцем Цизлинга. Куни возле Эйн-Харод означает обстрелы, означает угон скота, означает постоянную угрозу, а этого он не хотел».

Морис определяет то, что произошло здесь в 1948-ом, как «частичная этническая чистка». Но не надо ошибаться, в его глазах это определение не является отрицательным: «То, что случилось в 1948-ом – было неизбежным. Если евреи хотели создать государство в Эрец-Исраэль на территории немного большей, чем Тель-Авив, требовалось перемещение населения. Я не вижу это запретным с моральной точки зрения. Без изгнания населения здесь не было бы создано еврейское государство, а я морально оправдываю создание еврейского государства. Если бы не изгнание, было бы создано государство с большим арабским меньшинством, с большой пятой колонной, как его называли – и правильно – Шарет и другие лидеры».

Палестинцы врут

Этот человек, затрудняющийся найти работу в академии из-за своей левизны, отрицает, что что-то изменилось в его точке зрения. Он утверждает, что думал так всегда. Просто этого никто не знал. Даже если он высказывал своё мнение, интервьюеры предпочитали его не цитировать. «Это выглядело политически некорректно», говорит он. Но всё-таки, признаёт он, у него накопилось много злости на палестинцев в последние два года. Потому что они отвергли предложение Клинтона. У Барака тоже были ошибки, говорит он, но незначительные. В конце концов, Барак согласился на предложение Клинтона, которое требовало от него отдать 95% Западного Берега и 100% сектора Газы, и разделения Иерусалима. Кстати, насчёт Иерусалима Морис не согласен с Бараком, он не готов отдать Храмовую Гору («Если есть кто-то, кто должен получить гору, это мы. Но произошла несправедливость, и были построены две мечети на развалинах Храма 1400 лет назад, и у арабов тоже есть права на Храмовую Гору. Компромисс, чтобы и евреи и арабы владели Храмовой Горой, я принимаю, но чтобы только палестинцы управляли там – почему? Какая в этом справедливость?»). В любом случае, всё уменьшается в сравнении с ошибкой Ясера Арафата, который отклонил предложение Клинтона. «За их ошибки платят человеческими жизнями, нашими и их», говорит Морис.

Хотя Морис бежит от слова «ответственность» как от огня, он согласен, что его книга о проблеме беженцев доказала многим евреям, что Израиль во многом ответственен в рождении этой проблемы. Он рассказывает, что один из архитекторов Осло сказал ему (Морис отказывается назвать его имя, но предположительно это Шимон Перес), что эта книга лежала возде его кровати когда он вёл переговоры с палестинцами, с пометками на каждой странице. Сама дискуссия о книге напомнила израильтянам, что сотни тысяч арабов были вынуждены оставить свои дома в 48-ом году, что Израиль в той или другой степени несет ответственность за их судьбу, и что они хотят вернуться. «Дискуссия о событиях 48-го года», писал один из критиков в 1991-ом – почти за десять лет до Кемп-Дейвида – «обязывает левых занять позицию, которая не закрывает глаза на требование палестинцами возвращения». Короче, Морис поднял «право на возвращение» на повестку дня, по крйней мере с израильской стороны.

В Кемп-Дейвиде и Табе вопрос «права на возвращение» поднимался, и широко. Израильтяне заявляли, что требование палестинцев разрешить миллионам беженцев вернуться в Израиль уничтожила все возможности договориться, потому что это требование означает уничтожение еврейского государства. Палестинцы пытались преуменьшить значение этого противоречия. Публично они продолжали требовать права на возвращение, но в то же время намекали, что можно договориться по этой теме. В своей книге «Учебник для раненого голубя» Йоси Бейлин, стоявший во главе переговорной группы по вопросу беженцев в Табе, утверждает, что практически достиг удовлетворительных договоренностей с палестинцами.

Морис, который открыл эту тему для общественного сознания, очень чёток в этом вопросе. Любое упоминание права на возвращение это катастрофа, рецепт для уничтожения государства Израиль. Даже если Арафат согласится, что Израиль только признает свою ответственность за создание проблемы беженцев, а он со своей стороны откажется от практического выполнения этого права, всё равно Израиль должен отказаться от предложения. «Если ты признаёшь ответственность, немедленно прибегут миллионы, и потребуют свои наделы земли. Если будет право на возвращение, будет попытка его использовать, и тогда не будет государства Израиль. Здесь не будет еврейского государства».

-В Табе говорили о том, что Израиль признает ответственность за создание проблемы беженцев, но беженцы не будут возвращаться в Израиль, за исключением очень небольшого числа, решение о котором примет сам Израиль. Это Вас тоже не устраивает?
«Палестинцы сказали Бейлину, что они готовы на разные формулы относительно беженцев, но они врут ему. Они никогда не откажутся от права на возвращение. Они не могут придти к своему народу в лагерях беженцев и сказать им: мы отказались от вашего права на возвращение. Они этого не могут».

-Сери Нусейба, министр по делам Иерусалима в палестинской автономии, сказал это.
«Он исключение, и я бы сказал, что его высказывания подвергают опасности его жизнь. Он не из первого ряда. Я не слышал, чтобы это говорили Мухаммад Дахлан, Джибриль Раджуб, Абу-Ала и прочие на этом уровне. Даже если они подпишут такую формулировку на каком-либо этапе, придёт новое поколение через десять или двадцать лет и скажет, что у них не было права отказываться».

-Но ведь Вы человек, открывший израильтянам, что на них лежит ответственность за проблему беженцев. Вы хотите, чтобы они закрыли глаза на то, что Вы им открыли?
«Я открыл израильтянам правду о том, что происходило в 48-ом, исторические факты. Но арабы начали войну, они начали стрелять. Так почему я должен брать на себя ответственность? Арабы начали войну, они ответственны».

-Значит, надо не упоминать этот вопрос при подписании окончательных договоренностей?
«Надо дать какое-то решение палестинцам, но нам нельзя признавать права на возвращение. Арафат и его поколение н могут отказаться от мечты всей Эрец-Исраэль для арабов. Потому еще, что это священная земля, дар эль-ислам. Она была в руках мусульман, поэтому не могут неверные, как мы, получить её. Кроме того, даже если Арафат подпишет такое соглашение, из-за его поведения в последние два года мне трудно поверить, что он или его преемники будут его соблюдать».

-Потому, что они арабы?
«Не потому, что они арабы, а потому, что они не понимают, что есть правота на другой стороне. Мы понимаем, что есть правота на другой стороне. Вы слышали когда-нибудь палестинского деятеля, который бы сказал, что есть справедливость в притязаниях евреев на Эрец-Исраэль? Я не слышал».

Текучая реальность

К пониманию, что право на возвращение закроет любые возможности для соглашения, Морис пришел в течение последнего года. Когда начались переговоры Осло, в начале девяностых, у него была надежда, что дело закончится соглашением. Что и для права на возвращение найдут решение. Сейчас всё исчезло. И профессор из Беер-Шевы слышится больше как яростный пророк правых, чем герой левых.

«В этом поколении мы не придём к компромиссу», говорит он, «и я опасаюсь, что мы никогда не придем к окончательному и настоящему соглашению. В сердце каждого палестинца есть желание, чтобы государства Израиль здесь не было. У многих из них это вырастает в большее, чем просто желание. С их точки зрения, все их несчастья происходят из-за нас, и наше уничтожение принесёт им избавление. Их избавление это вся Палестина».

-И они не понимают реальности? Не понимают, что постоянно терпят удары из-за этого нежелания компромиссов?
«Каждый народ по-своему понимает реальность, и у них реальность очень текучая. Они чувствуют, что демография победит евреев, еще 100 лет, еще 200 лет, как крестоносцев. А может, у арабов появится ядерное оружие? Зачем же соглашаться сегодня на компромисс, который является для них несправедливым?»

-А когда Вы слышите палестинских лидеров, как Абу-Мазена и других, которые говорят, что готовы принять Израиль и жить с ним, Вы им не верите?
«Не совсем. Я верю, когда они аплодируют Бен-Ладену».

Эту подозрительность Морис распространяет и на арабов внутри Израиля. В 48-ом их называли пятой колонной. Морис недалёк от этого определения. Он не верит арабским членам кнессета, когда они говорят, что они часть государства Израиль. «Они признают сионистскую справедливость? Нет. Арабское меньшинство проходит процесс отделения от государства Израиль, автономизации, сначала культурной, а потом политической, а потом, возможно, территориальное отделение от государства Израиль, практически непризнание государства со стороны растущего арабского меньшинства. Арабское меньшинство это жизненная опасность для государства. Небольшая опасность сегодня, которая из-за демографии может стать жизненной опасностью в недалеком будущем».

События прошлого октября, с 13-ю убитыми арабскими гражданами, только усиливают у него чувство опасности. Не со стороны полиции, а со стороны арабов: «Наши силы безопасности видят в них потенциал подрыва внутренней безопасности, и ведут себя соответственно. Может, не каждый конкретный выстрел был оправдан, может, были места, где реагировали с излишней агрессивностью, но я понимаю чувства сил безопасности. Если кто-то перекрывает дорогу и кричит : итбах эль-яhуд, он представляет собой первостепенную проблему для безопасности».

Морис считает, что надо повысить уровень жизни арабов, но это не решит проблему. «Деньги никогда не решали национальную проблему, арабы не живут сегодня в бедности или постоянном унижении, не в этом дело». По его словам, есть две возможности для решения проблемы. Присоединение густонаселенных арабских районов к палестинскому государству, или к соседним арабским странам, или «что арабы захотят уехать из страны, это тоже может произойти».

-И какой вариант Вы предпочитаете?
«Первый вариант менее приятен, потому что государство уменьшится, а если Вы обратили внимание, это достаточно маленькое государство. Второй вариант – что арабы уедут – может произойти, если отношения между арабами и евреями будут такие же, как сейчас. Всё зависит от уровня враждебности арабов к евреям и к Израилю. Если продолжатся теракты и гражданские восстания, как в те дни, когда погибло 13 человек, это может стать стратегической проблемой для сил безопасности. А не только тактической».

Трансфер? Морис не упоминает этого слова. У будущего есть три варианта, говорит он. Или здесь произойдет ядерная катастрофа, которая уничтожит всё (наиболее вероятный вариант, по его мнению), или здесь будет арабское государство от моря до Иордана с небольшим еврейским меньшинством, или еврейское государство от моря до Иордана с небольшим арабским меньшинством. То есть, или трансфер евреев из страны, или трансфер арабов. Согласится ли он жить в стране, которая устроит трансфер живущим в ней арабам?

«Я точно не хотел бы жить в арабском государстве. Я вижу, что происходит в Египте и Иордании, и не хотел бы жить в таком государстве. Насчет второго варианта, надо посмотреть».

Сионистская шизофрения

Так кто же Бени Морис? Историк, разоблачающий преступления евреев против арабо в 48-ом, или человек, оправдывающий их? Человек, отказавшийся служить на территориях в 80-ых, и даже сидевший за это в тюрьме, или человек, который верит, что все арабы хотят нас уничтожить? Человек, который до сих пор поддерживает снос всех поселений, или человек, который говорит о святынях Израиля под Храмовой Горой? Человек, изучающий Войну за независимость на грани мании, или человек, который говорит в интервью: «нужно подвести черту под 48-ым годом»? «Есть линия, где с одной стороны гражданин Бени Морис, а с другой – историк Бени Морис», говорит он. Шизофрения? Возможно. Морис говорит, что книга о проблеме беженцев была послана в своё время двум лекторам. Один это израильский востоковед профессор Йегошуа Порат, который её одобрил, а второй это профессор Валид Халиди, арабский историк из Гарварда. Халиди написал, что хотя это «сионистская шизофренистическая книга», но книга достойная.

Морис вспоминает также дневник Йосефа Нахмани, руководитель Хаганы в Тверии, чей дневник Морис использовал для написания одной из статей о войне. «Нахмани жил в полной моральной неразберихе», говорит Морис, «Он говорит, что надо выселять целые арабские общины, а другие арабские поселения он защищает. Он выселяет Тверию, и захватывает всё арабское имущество в городе. Он делает всё. Его дневник действительно показывает сионистскую душу. Гуманная и разрушительная одновременно. Возможно, во мне есть что-то от этого характера».



Врезка 1.
Многие палестинские деревни эвакуировались по приказу арабского командования


Призывали ли арабские лидеры палестинцев покинуть свои дома? Так всегда говорили евреи, а арабы всегда отрицали. Но никогда не было документа, подтверждающего то, что говорили евреи.

В новом издании «Рождения проблемы палестинских беженцев» Морис находит нечто подобное такому доказательству. В сентябре 47-го, за четыре месяца до начала боёв, в Ливане собирается государственная комиссия Арабской лиги. На повестке дня: подготовка к войне в Палестине. Из решения комиссии можо понять, что речь шла об эвакуации женщин и детей. «Комиссия рекомендует арабским странам открыть двери для детей, женщин и стариков, если в Палестине произойдут события, потребующие этого».

Морис утверждает, что это решение дало легитимацию для эвакуации женщин и детей во многих местах во время Войны за независимость. В архиве ШАЙ (шерут йедиот – служба сообщений, предшественник Шабака) он нашел упоминания о такой эвакуации в десятках деревень в Эрец-Исраэль. Иногда по местной инициативе, иногда по приказу сверху из Шхема или Хеврона. Уже в декабре 47-го там сообщается об эвакуации женщин и детей из Саламе в Лод. В марте 48-го, в Хайфе, архиепископ эвакуировал христианских детей на автобусах в Бейрут, план был эвакуировать всех детей из города, но не успели. В Яфо тоже были такие попытки. По словам Мориса, только отсутствие отрганизации у палестинцев помешало таким операциям в более широком масштабе.

Морис говорит, что были случаи эвакуации целых деревень по приказу иорданской или египетской армий. Он цитирует документ от января 48-го, в котором говорится о группе жителей деревни Бейт-Цафафа, которые пришли в Арабский комитет в Иерусалиме с жалобой, что арабские бандиты зашли в их деревню, атаковали оттуда квартал Макор-хаим в Иерусалиме, и тем самым навлекли на деревню ответные действия. «Ваша деревня теперь не в ваших руках», было сказано в ответе, рассердившем жителей Бейт-Цафафа, «она в руках народа. Вы можете уйти из неё, как сделали жители Лифты». Подобные донесения он нашел и относительно Вади-Джуз возле Иерусалима, и деревни Арав-Ситра, «которая получила приказ об эвакуации из Рамле».

Является ли это добровольной эвакуацией, о которой всегда говорили израильтяне? Морис согласен, что не совсем. Прежде всего, подавляющее большинство беженцев ушло потому, что их вынудили или выгнали евреи. Во-вторых, не было всеобъемлющего решения. И кроме этого, не только арабы эвакуировали женщин и детей. Из Негбы жители были эвакуированы в разгар блокады. И еще. Параллельно с эвакуацией женщин и детей, начиная с декабря 47-го, Верховный арабский комитет – центральная организация арабов в Эрец –Исраэль – прилагал усилия, чтобы остановить бегство. Он хотел, чтобы молодые мужчины оставались воевать. Иногда доходило до угроз, например конфискации домов у убежавших.

Врезка 2.
Убийства и издевательства над жителями Кфар-Дауаймы


Морис представляет в своём исследовании личное письмо, посланное активистом МАПАМ по имени Каплан Элиезеру Праи, редактору «Аль а-Мишмар». Написавший приводит свидетельство солдата, который по его словам был свидетелем массовых убийств в Кфар-Дауайме, и хочет предостеречь от «вооруженной дипломатии», основанной на «крови и убийстве». Каплан призывает к вмешательству газеты и партии, чтобы раскрыть правду. Письмо никогда не было опубликовано, и приводится с сокращениями:

«Элиезер Праи, шалом!
Сегодня я прочитал передовицу газеты «Аль а-Мишмар» в которой обсуждается поведение нашей армии, которая преодолевает всё, кроме своих инстинктов. Я передаю Вам свидетельство солдата, который был в Дауайме на следующий день после её захвата. Солдат, из наших, интеллектуал на все сто процентов. Он рассказал мне это потому, что чувствовал потребность освободиться от душевного угнетения и ужаса сознания, до какого уровня варварства могут дойти наши люди, культурные и образованные. Он рассказал это мне, потому что в эти дни не многие могут слушать.

Он попал в Дауайму сразу же после её захвата. Захватившими силами был батальон 89. В деревне не было египтян. Были те, кто называется «иррегулярные» силы, или может «иррегулярные силы». Сегодня это просто раздел, под которым записывают и просто арабов, стариков и женщин. Главное, что не было боя, и не было сопротивления. Первые захватчики убили от 80-и до ста арабов, женщин и детей. Детей убивали, разбивая палками черепа. Не было дома, в котором не было убитых.

Во второй волне была рота этого солдата. В деревне оставались арабы и арабки, которых загнали в дома и закрыли, не давая пищи и воды. Потом пришли сапёры, взрывать дома. Один из командиров приказал саперу закрыть двух старух в доме, и взорвать дом вместе с ними. Сапёр отказался, и сказал, что приказы получает от своего командира. Тогда командир приказал своим солдатам закрыть старух в доме, и он был взорван. Другой солдат хвастался, что изнасиловал арабку, а потом застрелил. Одну арабку, с грудным ребенком, заставили убирать двор, где ели солдаты. День-два она работала в поле. Потом застрелили и её, и ребенка.

Солдат рассказывает, что культурные и вежливые командиры, считающиеся хорошими парнями, превратились в низких убийц, и не в азарте боя, а для хладнокровного изгнания и уничтожения. Чем меньше арабов останется, тем лучше. Этот принцип является политическим двигателем изгнаний и преступлений, против которых не выступает ни непосредственное, ни верховное командование. Я сам был две недели на фронте и слышал рассказы солдат и командиров о том, как они отличились в охоте и отстреле. Пристрелить араба, просто так и для развлечения, это уважаемая миссия, и в этом соревнуются».


Врезка 3.
Убийство и изгнание жителей деревни Абу-Суса


20.5.48 один из работников арабского отдела в службе сообщений Хаганы сообщает о десятках убитых арабов деревни Абу-Суса, возде Рамле. 30 по версии Хаганы, более 70-и по версии арабов. Дополнительное свидетельство об убийстве – в телеграмме королю Абдалле, согласно которой евреи «убивают жителей деревни, просим авиаподдержку». Из телеграммы, посланной из полиции Рамле делегации Красного Креста, следует, что «евреи совершали варварские действия в деревне… просим делегацию Красного Креста прибыть в деревню и оказать необходимую помощь». Согласно сообщениям Хаганы, у жителей деревни были конфискованы четыре ружья и 500 патронов. 11 пленных были посланы под арест в полиции Реховота. Жителям деревни был передан приказ об изгнании".
Subscribe

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments

  • Эльад Пелед

    Эльад Пелед (Райсфельд) родился в 1927 в Иерусалиме. 1945 - вступил в ПАЛЬМАХ. 1946 - командир отделения. 1947 - командир взвода. Война за…

  • "Дембеля все уважают"

    Главный прапорщик Ицхак Таито по достижении возраста 80 лет уходит в отставку. Он призвался в 1959, и с 1968 до сих пор был дисциплинарным…

  • "Угар нэпа, нет того энтузиазма"

    В прошлом году мы говорили о том, что 646-я резервная десантная бригада в связи с переходом из 252-й дивизии ЮВО в новую "много-театровую" 99-ю…