Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

"А если бы у него был короткоствол, всё могло сложиться иначе" - II

Когда я изучал попытки продать израильской армии доминиканский карабин Кристобаль, то по ходу дела обнаружился spin-off о судьбе его конструктора Пала Кирая.

Повторим вкратце приведенную там историю оружейного завода "Сан Кристобаль", чтобы не отвлекаться, и потом продолжим.


Венгерский еврей Шандор Ковач, инженер-механик и энергичный предприниматель, работал в Вене и Будапеште, в 1938 сбежал из Европы, во время второй мировой работал в оружейной промышленности в Индии, потом уехал в Америку, в 1947 попал в Доминиканскую республику и начал работать в корпорации "Эспаньола", созданной с задачей индустриализации страны.

Первый крупный проект корпорации, в виде фабрики по выпуску застежек-молний в городе Сан Кристобаль, провалился – недельная продукция фабрики превысила годовой спрос всех Карибских стран. Поэтому директора "Эспаньолы" Генри Хелфанта уволили, и на его место назначили недавно приехавшего Ковача. Он решил индустриализовать Доминиканскую республику другим путем и в начале 1948 предложил президенту Трухильо создать оружейный завод, который будет работать и для местной армии, и на экспорт. Кроме экономических, имелись и политические резоны: отношения Трухильо с США на тот момент были не самыми лучшими, и они периодически отказывались продавать ему оружие. Трухильо принял предложение с энтузиазмом.

Ковач собрал группу в основном венгерских, а также немецких, итальянских и румынских эмигрантов - инженеров, администраторов, генералов и полковников венгерской армии, технических специалистов и руководителей военной промышленности Венгрии, закупил в Европе оборудование и развернул большую производственную деятельность. Завод "Сан Кристобаль", открытый на месте бывшей фабрики молний, выпускал Маузеры, Беретты, пулеметы, минометы, зенитные и артиллерийские орудия, боеприпасы различных калибров и взрывчатые вещества. При заводе работало и гражданское производство, выпускавшее товары от кроватей и сейфов до кондиционеров и садового инструмента. За вклад в индустриализацию и оборону страны Ковач получил от Трухильо почетное гражданство, генеральский чин, потому что начальнику военной промышленности не положено быть штатским, и все высшие ордена Доминиканской республики.

Одним из венгерских эмигрантов был конструктор-оружейник Пал Кирай (Király Pál - как я уже говорил, в большинстве русскоязычных источников по оружию написано Кирали, но венгерская фамилия Király читается как Кирай). Он работал в Швейцарии на фирме SIG и в Венгрии на фирме "Данувия" , создал собственную оригинальную систему полусвободного затвора, после второй мировой сбежал на Запад и в 1948 добрался до Доминиканской республики, прямиком на "Сан Кристобаль". Там он вскоре разработал автоматический карабин Кристобаль с довольно необычными характеристиками, на основе своего пистолет-пулемета 39М и Беретты М1938. Карабин выпускался в больших количествах до 60-х годов, в разных модификациях, до 90-х был на вооружении доминиканской армии, а также поставлялся на Кубу и в Колумбию.

Шандор Ковач умер в ноябре 1957, после этого завод "Сан Кристобаль" начал хиреть. В мае 1961 был убит Трухильо, последующие правители Доминиканской республики не были заинтересованы в развитии военной промышленности, и через несколько лет военное производство на заводе "Сан Кристобаль" прекратилось.


А дальше начинаются вопросы насчет Кирая.




В английской википедии и повторяющих ее текстах сказано, что Пал Кирай умер в 1965. Что характерно, венгерские википеды, вообще любящие аккуратность, написали 1965 с вопросительным знаком, и указали, что дата и место смерти не установлены. Аналогично про позднюю версию карабина Кристобаль под 7.62х51 мм, якобы запатентованную Кираем в 1961 либо 1962: в английской википедии это написано как факт, а в венгерской стоит сноска, что ни название патента, ни место, ни тип устройства не известны.



Профессор Доминго Лилон в книге "Оружие и власть: венгры и арсенал Сан Кристобаль" пишет, что в доминиканских архивах документов о Кирае почти нет, в отличие от упоминаний других работавших на "Сан Кристобаль" венгров, и вообще "дело Кирая" загадочное и таинственное.

Согласно меморандуму с предложением создать оружейный завод, который Ковач подал президенту Трухильо в марте 1948, помощь в создании и организации завода должен был оказать венгерский инженер Лочош (Lotsos), владелец фирмы "Ферротехника" в Будапеште. Он прибыл из Швейцарии по приглашению Ковача. Его фирма сотрудничала во время войны с фирмой "Данувия", где работал Пал Кирай, поэтому Лилон предполагает, что он мог из-за этого рекомендовать Кирая Ковачу как нужного специалиста.

Лочош это Вильмош Лёчёш (Lötsös Vilmos, он же Lőtsös), просто в испанском нет соответствующих букв.

Кирай впервые появляется в документах позже. Согласно меморандуму Ковача от 24 июня 1948, Пал Кирай выразил согласие поделиться своими знаниями и богатым опытом для обучения местных специалистов процессу разработки, производства и испытания оружия. Лилон пишет, что из меморандума следует, что Кирай к тому моменту уже находился в Доминиканской республике. Однако точная дата его прибытия в документах не фигурирует, в отличие от поименных списков десятков венгерских специалистов и членов их семей, которые прибыли группой 6 октября 1948 из Германии, Швейцарии и Франции, группой 11 июня 1949 из Швейцарии и группой 17 июля 1950 из Венгрии, еще пять человек прибыли отдельно в 1948, 1951 и 1952.



Отойдем от книги Лилона и посмотрим по венгерским архивам. Там связь Лёчёша и Кирая уже не предположительная, а прямая. В 1948 в Будапеште велось уголовное дело, по которому проходили 14 обвиняемых: инженеры, патентные адвокаты и другие граждане. 12 из них были арестованы в Будапеште, а двое находились за границей и обвинялись заочно: Вильмош Лёчёш, 1910-го года рождения, инженер-механик, владелец завода металлоконструкций "Ферротехника", выбывший из Будапешта в Сьюдад-Трухильо, Доминиканская республика, и Пал Кирай, 1880-го года рождения, инженер-механик, главный инженер завода вооружений "Данувия", выбывший из Будапешта в Цюрих, Швейцария. Аресты прошли в марте-апреле 1948, и указанное в уголовном деле местонахождение фигурантов совпадает с приведенными Лилоном документами: в марте Лёчёш уже был в Доминиканской республике и упомянут в мартовском меморандуме, а Кирай был еще в Швейцарии, и упомянут Ковачем только в июньском меморандуме.

Кирай обвинялся в измене, Лёчёш в измене и склонению к эмиграции, часть других обвиняемых проходили по тем же статьям, а остальные по статье соучастие. Речь шла о незаконном вывозе за границу оружейной документации, и конкретно документации по новым "сверхлегким пистолет-пулеметам". Лёчёш, по материалам следствия, с помощью министра промышленности Анталя Бана (социал-демократ, в феврале 1948 снят с поста министра в ходе постепенного захвата власти коммунистами, эмигрировал) выехал 20 ноября 1947 в Стокгольм под предлогом "образовательной поездки" и вывез с собой чертежи и документацию на микрофильмах. В Венгрию Лёчёш не вернулся и в переписке склонял других проходивших по делу специалистов тоже выехать за границу и вместе с ним участвовать в создании в Доминиканской республике оружейного завода. По показаниям обвиняемых, Лёчёш заплатил Кираю несколько тысяч долларов, им самим тоже предлагались хорошие зарплаты на новом заводе.

В сентябре 1948 по делу "Ферротехники" были вынесены приговоры: Вильмош Лёчёш заочно - 15 лет лишения свободы, 10 лет поражения в правах и конфискация имущества, Пал Кирай заочно – 12 лет лишения свободы, 10 лет поражения в правах и конфискация имущества, остальные получили меньшие сроки и наказания.

Ильдико Череньи-Житньяньи в диссертации "Судебные иски против горных инженеров в эпоху Ракоши" о судах против вредителей в промышленности вообще и в горной в частности, упоминая дело "Ферротехники", пишет, что Кирай уехал в Швейцарию в декабре 1947. Там же подчеркивается, что существовавшее на тот момент патентное право не нарушалось, и суд был просто политическим процессом в русле других аналогичных процессов по национализации предприятий и обвинению прежних владельцев и технических специалистов в измене и вредительстве.

В заметках в американской прессе в 1948-1951 о создании в Доминиканской республике оружейной промышленности говорится и об этих арестах в Будапеште в 1948, и о том, что Лёчёш, по сообщениям, получил за эту документацию от доминиканского правительства 500,000 долларов. Затем Ковач и Кирай, согласно этим заметкам, договорились в Швейцарии "кинуть" Лёчёша, и Кирай работал на заводе "Сан Кристобаль" по внедрению своих изобретений самостоятельно.

Сумму в 500,000 долларов мы еще встретим. Что же касается Лёчёша, то после мартовского меморандума 1948 он не упоминается ни в книге Лилона, ни в других источниках по заводу "Сан Кристобаль". В архивах Гаити сохранилось поданное в феврале 1949 прошение о предоставлении ему вида на жительство в связи со строительством в Порт-о-Пренсе банно-ресторанного комплекса, а в вестнике венгерской общины Новой Зеландии есть упоминание, что технический гений Вильмоша Лёчёша, у которого отобрали фабрику в Будапеште за незаконную торговлю оружейными патентами, был востребован в сахарной промышленности Кубы. Так что, видимо, не получив в Доминиканской республике обещанных золотых гор в полмиллиона долларов, Лёчёш подвизался в других Карибских странах, и как мы увидим дальше, он еще дешево отделался.



Вернемся к книге Лилона. Следующий из немногих имеющихся документов о Кирае это протокол допроса от 11 октября 1949, который вел Ковач и, видимо, неназванные доминиканские официальные лица. Кирая обвиняли в попытке продать документацию на его 9-мм пистолет-пулемет в Испанию через Швейцарию. Сам Кирай это отрицал, свое неуведомление генерального директора военной промышленности Ковача о том, что оружием интересовались, объяснял тем, что посчитал предложение несерьезным, если бы дошло до каких-либо реальных действий, то он бы об этом сообщил. Также Кирай уверял, что считает Доминиканскую республику своей второй родиной, и не сделал бы ничего без согласия ее властей. Бывший генерал венгерской армии Густав Циглер, директор оружейного завода "Сан Кристобаль", показал, что испанский военный атташе в Швейцарии интересовался документацией на пистолет-пулеметы, но это было еще до их приезда в Доминиканскую республику (Густав Циглер приехал из Швейцарии в составе группы 6 октября 1948), после этого контактов не было, и вообще он сомневался в возможности продажи патента, выписанного на корпорацию "Эспаньола". Намерение выехать с Кираем за границу Циглер отрицал, и тоже заверял в своей лояльности местным властям. Присутствовавшие генералы Ласло Штирлинг, Элек Матольчи и Карой Безлер дали Кираю и Циглеру положительную характеристику.

Никаких документов о результатах этого допроса и расследования не найдено.

Почему Кирай и Циглер делали такие декларации верности, понятно: Трухильо, генералиссимус и официальный "Благодетель Родины", при котором на церквях вешали лозунги "Трухильо на земле, Бог на небе", был образцовым латиноамериканским диктатором, произвол тайной полиции и бессудные расправы были обычным делом, и имевшие навык с фашистами и коммунистами опытные венгры понимали, как себя надо вести с властями. Тем более что военная промышленность была на особом контроле: Лилон приводит документы о секретных докладах в военное министерство даже про семейные поездки работников "Сан Кристобаль" в другой город. Особенно вопрос контроля стал важен немного позднее, после бегства механика Дьюлы Кеменя. Кемень работал на "Сан Кристобале" с 1948, в 1950 сбежал на Кубу и там заявил, в том числе журналистам "Нью Йорк Таймс", что работников "Сан Кристобаль" держат чуть ли не в заключении и им даже не разрешается писать и получать письма. Доминиканские власти это гневно опровергли, заклеймили Кеменя как коммунистического агента и провели показательные интервью, где работники завода описывали свою прекрасную жизнь. Кемень в ответ заявил, что он сбежал из Венгрии именно потому, что он не коммунист, и что русские убили его отца и брата, и опровержения доминиканских властей это просто обман, как и вся их политика. Так или иначе, после "дела Кирая" и "дела Кеменя" было решено усилить контроль еще больше, и в 1951 военным министерством был назначен специальный куратор по безопасности в чине майора.

Следующий документ с упоминанием Кирая это меморандум Ковача от 11 декабря 1954, относительно просьбы испанского техника Хуана Монтанера Суреды о личной аудиенции у Трухильо. Ковач написал, что решил уволить Суреду за интриги и неоднократно создаваемые им проблемы даже после его обещаний исправиться, и в частности за "его плохое и запретное поведение по делу покойного изобретателя инженера Пауля де Кирая, которого он связал с иностранным посольством, о чем я информировал тогда генерал-лейтенанта Фаусто Э. Кааманьо". Генерал Фаусто Кааманьо был военным министром в 1952-1955.

Согласно другому документу, Суреда начал работать на заводе "Сан Кристобаль" 23 октября 1951, поэтому Лилон полагает, что Кирай умер в период 1951-1952. Если только в документах нет дополнительных не указанных Лилоном деталей, уточняющих период смерти Кирая, непонятно, почему Лилон определяет границы как 1951-1952. Из двух фактов "Суреда начал работать в октябре 1951" и "Кирай назван покойным в декабре 1954" границы получаются 1951-1954.

Других документов с упоминанием Кирая и тем более с указанием даты и обстоятельств его смерти Лилон в доминиканских архивах не обнаружил.

Если в 50-х на заводе "Сан Кристобаль" работало несколько десятков венгров, то на 1963 их оставалось всего трое. По большинству заметных венгерских персоналий, связанных с заводом "Сан Кристобаль", дальнейшая информация известна. Генерал-лейтенант Густав Циглер в 1952 уехал из Доминиканской республики в Швейцарию, работал в компании "Солотурн" и умер в Швейцарии в 1966. Сменивший его на посту директора оружейного завода генерал-майор Карой Безлер работал на "Сан Кристобаль" согласно документам минимум до 1957, в 1995 Лилон нашел его доминиканский адрес в телефонной книге, но там сказали, что он уехал в Германию, а по другим источникам он уехал в США. Генерал-лейтенант Ласло Штирлинг умер в Канаде в 1969 – Лилон не указывает, когда он уехал, но пишет, что на раннем этапе. Генерал-лейтенант Элек Матольчи уехал из Доминиканской республики в Канаду в 1951, умер в США в 1960. Полковник Иштван Циглер, заведовавший на заводе "Сан Кристобаль" снабжением, и полковник Эрнё Ойтози, директор пороховой фабрики, умерли в Доминиканской республике в 80-х. Есть также информация по менее известным инженерам и техникам. Лилон предполагает, что ранний отъезд Густава Циглера, Штирлинга и Матольчи связан с "делом Кирая", но по самому Кираю, по словам Лилона, письменной информации нет, а устно те, кто может и могли бы что-то сказать, говорить с Лилоном на эту тему отказались.

Единственный, кто согласился говорить, это Андор Фюрер, которого Лилон интервьюировал в 1997, последний из оставшихся в Доминиканской республике венгров с "Сан Кристобаль", работавший там с 1950. Он считал, что Ковач не хотел платить Кираю полагающиеся ему проценты от продаж, и чтобы уволить Кирая, обвинил его в намерении продать документацию в Испанию, хотя по словам Фюрера, Кирай действительно собирался продать ее, но в Венесуэлу. В результате, как сказал Фюрер, "Кирая отравили, и он умер тут в Доминиканской республике".



Снова отойдем от книги Лилона. Источником по деятельности известного изобретателя и конструктора могут быть патентные документы, поищем там.

В европейской патентной базе данных на имя Пала Кирая (в базе он фигурирует как Pal Kiraly, Paul von Kiraly и Paul de Kiraly) есть много патентов разных европейских стран, а также американских и канадских патентов. В национальных базах данных можно найти и другие его патенты, например австралийские, но основные собраны тут. Они были выданы на его изобретения, сделанные в Австро-Венгрии, Швейцарии, Венгрии и Доминиканской республике. Нас в данном случае интересуют патенты, связанные с корпорацией "Эспаньола" (Hispaniola), а не более ранние. Так как процесс выдачи патента на изобретение может занимать несколько лет, особо нас интересует дата подачи патентной заявки, а не конечная дата выдачи.

Первый по дате подачи заявки патент корпорации "Эспаньола" это швейцарский патент CH287589 на автоматическое оружие с коротким ходом ствола. Заявка подана 14/05/1948, "Эспаньола" указана и как податель заявки, и как изобретатель, Кирай не упоминается, патент выдан 15/12/1952. Зарегистрированных в других странах дублеров у этого патента нет.

Второй по дате подачи это швейцарский патент CH278319 на автоматическое оружие с неподвижным стволом. Заявка подана 30/07/1948, "Эспаньола" указана и как податель заявки, и как изобретатель, Кирай не упоминается, патент выдан 15/10/1951. Дублеры: GB680347, Великобритания, заявка 20/09/1949, податель "Эспаньола", изобретатель Кирай, патент выдан 1/10/1952. Дублер FR996285 во Франции, заявка 20/09/1949, податель "Эспаньола", изобретатель не указан, патент выдан 17/12/1951. Дублер BE491223 в Бельгии, заявка 20/09/1949 (в документе, в базе не указано), податель "Эспаньола", изобретатель не указан, выдача 15/10/1949. Испанский аналог ES189726, не указанный в базе как дублер: заявка 14/09/1949, податель "Эспаньола", изобретатель не указан, выдача 1/06/1950. Датский аналог DK79220, не указанный в базе как дублер: заявка 7/09/1949, податель "Эспаньола", изобретатель не указан, выдача 2/05/1955. То есть исходная заявка в Швейцарии – июль 1948, все дублеры – сентябрь 1949.

Третий по дате подачи это швейцарский патент CH278024 на автоматическое оружие с тяжелым ударником. Заявка подана 30/09/1948, "Эспаньола" указана и как податель заявки, и как изобретатель, Кирай не упоминается, патент выдан 30/09/1951. Чертеж, приложенный к патенту, соответствует первому чертежу, приложенному к самому первому патенту CH287589. Указанные в базе дублеры: США, патент US2613577 на автоматическое шептало, заявка 22/09/1949, податель "Эспаньола", Кирай указан как подписант от ее имени, изобретатель Кирай, патент выдан 14/10/1952. Дублер GB685765 в Великобритании, заявка 23/09/1949, податель "Эспаньола", изобретатель не указан, патент выдан 14/01/1953. Дублер FR996328 во Франции, заявка 28/09/1949, податель "Эспаньола", в базе изобретатель не указан, в заявке сказано, что исходная заявка в Швейцарии 30/09/1948 на имя Кирая, патент выдан 18/12/1951. Дублер BE491224 в Бельгии, заявка 20/09/1949, податель "Эспаньола" (в документе, в базе не указан), изобретатель не указан, патент выдан 15/10/1949. Канадский аналог CA503990, не указанный в базе как дублер: дата заявки не указана, это особенность канадских патентов, в собственной канадской базе дата заявки тоже не указана, но работники канадского Офиса интеллектуальной собственности любезно ответили на запрос, что заявка была в сентябре 1949, податель "Эспаньола", изобретатель Кирай, патент выдан 29/6/1954. То есть исходная заявка в Швейцарии – сентябрь 1948, все дублеры – сентябрь 1949.

Четвертый по дате подачи это швейцарский патент CH287590 на автоматическое оружие с нежестким запиранием. Это патент на схему карабина Кристобаль с полусвободным затвором системы Кирая. Заявка подана 11/06/1949, податель "Эспаньола", изобретатель "Эспаньола", Кирай не упоминается, патент выдан 15/12/1952. Указанные в базе дублеры: США US2741951, заявка 6/06/1950, податель "Эспаньола", Кирай указан как подписант от ее имени, изобретатель Кирай, патент выдан 17/04/1956. Дублер GB675629 в Великобритании, заявка 6/06/1950, податель "Эспаньола", изобретатель не указан, патент выдан 16/07/1952. Дублер FR1020871 во Франции, заявка 6/06/1950, податель "Эспаньола", в базе изобретатель не указан, в заявке сказано, что исходная заявка в Швейцарии 11/06/1949 на имя Кирая, патент выдан 11/02/1953. Дублер BE496129 в Бельгии, заявка 3/06/1950, податель "Эспаньола" (в документе, в базе не указан), изобретатель не указан, выдан 2/10/1950 (в базе даты бельгийских патентов указаны не всегда, но в данном случае их можно найти в сканах оригинальных документов). Испанский аналог ES193332, не указанный в базе как дублер, заявка 7/06/1950 (согласно скану документа, в базе указано 7 мая), патент выдан 16/05/1951. Канадский аналог CA545709, не указанный в базе как дублер: работники канадского Офиса интеллектуальной собственности любезно ответили на запрос, что заявка была подана 12/06/1950, податель "Эспаньола", изобретатель Кирай, патент выдан 3/09/1957. То есть исходная заявка в Швейцарии – июнь 1949, все дублеры – июнь 1950.

Таким образом мы рассмотрели все имеющиеся в базе патенты Кирая с 1948 года и далее и все патенты корпорации "Эспаньола". Даже те патенты "Эспаньолы", в которых Кирай не указан, связаны с Кираем либо исходя из зарегистрированных в других странах дублеров, либо из описаний и чертежей. Подача первого патента 14 мая 1948 в принципе совпадает с упоминанием Кирая в меморандуме Ковача в июне 1948: если Кирай в мае еще и не был в Доминиканской республике, то как минимум в Швейцарии с ним всё уже было договорено. Следующие подачи 30 июля 1948, 30 сентября 1948 и 11 июня 1949 вопросов не вызывают. Последние заявки на дублеры были поданы в июне 1950, когда Кирай был еще жив. То, что некоторые патенты были выданы в 1955, 1956 и 1957, этому не противоречит: как мы уже сказали, оформление патента процесс долгий, и заявитель за это время может даже и умереть. Из факта подачи последних заявок в июне 1950 также следует, что никаких изобретений 1961-1962 годов, приписываемых ему википедией, он не патентовал. Непатентование новых изобретений после 1950 еще не доказывает, что Кирай вскоре после 1950 умер, но как минимум не опровергает этого.



Еще один документально-технический момент. В 1950-1951 созданный Кираем карабин активно рекламировался, в том числе в американской прессе, как карабин "Кирай-Кристобаль", примерно с 1952 и далее он именовался просто как карабин "Кристобаль". В техническом наставлении 1952-го года он уже именуется как "автоматический карабин Кристобаль модель 2 калибр .30", и только в спецификации к чертежу сказано "автоматический карабин Кристобаль калибра .30 с затвором Кирая". Согласно приведенным Лилоном документам, во всей внутренней и внешней переписке завода, в том числе с иностранными клиентами, как минимум с 1953 и далее карабин именуется исключительно "Кристобаль". Обычно это объясняется тем, что основным рынком была Латинская Америка, для которой название Кристобаль было привычнее и "роднее", чем имя венгерского конструктора, и это просто маркетинговый ход. Но в контексте данной темы это может быть связано с тем, что Кирай уже не мог предъявлять права на название.



О судьбе Кирая есть еще один источник, некоторым образом с другой стороны железного занавеса. Сначала предисловие:

Трухильо выделялся среди других латиноамериканских диктаторов своей активной политикой по привлечению эмигрантов. Он массово принимал беженцев гражданской войны в Испании, а на Эвианской конференции 1938-го года, когда почти все страны, в том числе великие державы, закрыли двери перед еврейскими беженцами, Доминиканская республика заявила, что готова принять сто тысяч евреев, и Трухильо выделил им большой участок из своих поместий. Из-за начавшейся вскоре войны до Доминиканской республики реально добралось меньше тысячи еврейских беженцев, и потомки некоторых из них живут там и сейчас. Цель Трухильо была не только гуманитарной, но и практической: он стремился сделать страну более белой и боролся с проникновением негров из соседнего Гаити. Тут был и простой расизм, и тяжелое наследие гаитянской оккупации в XIX веке. Иногда дело доходило до массовых убийств негров, как в ходе "Петрушечной резни" в 1937. Белые эмигранты должны были и изменять расовый баланс в стране в целом, и заселять приграничные районы, чтобы препятствовать проникновению черных соседей.

После второй мировой Трухильо продолжал эту политику, привлекая и европейских эмигрантов, искавших новой жизни после разрушенной Европы, и даже японцев: японцы и так массово переселялись в Латинскую Америку, и для противостояния неграм они были не хуже белых. После подавления венгерского восстания 1956-го года Агентство ООН по делам беженцев и Красный крест выступили с призывом принять беженцев, и Доминиканская республика заявила, что готова принять двадцать тысяч венгров, больше, чем все остальные страны Латинской Америки вместе взятые. Тут кроме общей политики приема эмигрантов сыграл роль и ярый антикоммунизм Трухильо. Реально по разным причинам в Доминиканскую республику приехало несколько сот венгров. Несколько десятков работали некоторое время на заводе "Сан Кристобаль", другие пытались заниматься сельским хозяйством. Большинство и тех, и других вскоре уехало в другие страны.

Работу по привлечению венгерских беженцев было вполне логично поручить Шандору Ковачу, и он выехал в Австрию со своим помощником Альфредом Форширмом, который сопровождал его и во многих других поездках. Форширм пишет в своих мемуарах "От свастик к пальмам", что пытался отговорить Ковача от этой идеи, упирая на то, что этим беженцам не подойдет климат, "как метеорологический, так и политический", и для запланированных сельскохозяйственных поселений они не годятся, но Ковач ответил: "Шеф дал приказ, и это не обсуждается".

И насчет этой поездки Ковача в Австрию есть такое упоминание:

Венгерский политический деятель Миклош Сабо, выполнявший в 1955-1957 в Австрии задание венгерской разведки по разложению антикоммунистической эмиграции, пишет в своих мемуарах "Тихая война":

"В январе 1957 года в Вене в эмигрантской газете «Бечи мадьяр хирадо» появилась статья, в которой сообщалось, что Доминиканская Республика готова принять двадцать тысяч венгерских эмигрантов, взяв на себя все расходы на переезд, а по прибытии на место каждому из них будет предоставлен земельный участок, дом и необходимые орудия производства.
Это было слишком завидное предложение, чтобы не обратить на него внимания. Вскоре выяснилось, что руководил этой вербовкой специально приехавший в Вену генерал Шандор Ковач — начальник доминиканского генштаба, в прошлом банковский мошенник из Дебрецена, подчиненный генерала Трухильо, жестокого доминиканского диктатора.
В моем распоряжении имелось одно-единственное средство, с помощью которого я мог спасти двадцать тысяч несчастных доверчивых венгров: я написал несколько разоблачительных статей, поместив их в различных эмигрантских и западных газетах, в которых отговаривал соотечественников от такого переселения.
Вскоре после опубликования этих статей мой секретарь однажды ввел ко мне в кабинет незнакомого мужчину с военной выправкой.
— Это вы депутат Миклош Сабо?
— С кем имею честь?
Вошедший вытянулся и даже щелкнул каблуками.
— Старший лейтенант венгерской королевской армии витязь Элек Такач.
Я сразу сообразил, что передо мной резидент «Союза венгерских борцов», но сделал вид, что его имя мне ничего не говорит.
— Прошу садиться, господин старший лейтенант. По какому делу пожаловали ко мне? Чем вы здесь занимаетесь?
Он пропустил мои вопросы мимо ушей и, положив одну из газет с моей статьей на стол, спросил:
— Это вы писали?
— А в чем, собственно, дело? Вы имеете что-либо против?
— Нет, что вы, что вы! Просто хочу предложить вам свои услуги в этом деле…
И тут я узнал, что толкнуло господина старшего лейтенанта на столь благородный жест. Корни этой истории уходили в недалекое прошлое.
В начале пятидесятых годов известный оружейный конструктор Пал Кирай бежал за границу, прихватив с собой чертежи нового автомата, которые он продал генералу Ковачу для диктатора Трухильо. Сделка была в полмиллиона долларов и оговаривалась условием, что Кирай лично наладит выпуск нового автомата.
— Полмиллиона долларов — хорошенькая сумма, — отметил я.
— Но Кирай ее так и не получил.
— Тогда почему же он не подал в суд?
— Мертвые лишены такой возможности. Его убил Ковач по указанию диктатора.
Наступила томительная тишина. Я не знал, что и говорить. Возможно, это была провокация, как-никак главу государства обвиняли в убийстве.
— А почему вы решили рассказать об этом мне, господин старший лейтенант?
— Видите ли, господин депутат, без моей помощи Пал Кирай никогда не выехал бы из Венгрии. Мы договорились с ним на десять процентов. Следовательно, Ковач и его люди обокрали меня на пятьдесят тысяч долларов.
— Понимаю. И теперь вы решили им отомстить. Но есть ли у вас веские доказательства?
Кивнув, он достал из внутреннего кармана потертое на сгибах письмо. Написано оно было Палом Кираем. В нем содержалось достаточно фактов для того, чтобы господин генерал Ковач с панической быстротой покинул Вену и вернулся к своему диктатору…"


Как мы видим, в этом отрывке есть неточности. Шандор Ковач действительно получил от Трухильо в ноябре 1954 почетное звание бригадного генерала, а в январе 1957 почетное звание генерал-майора, согласно книге Лилона, но он был начальником военной промышленности, а не начальником генштаба. И Пал Кирай сбежал не в начале пятидесятых, а в декабре 1947, согласно диссертации Череньи-Житньяньи, и в любом случае не позже мартовских арестов 1948 по делу "Ферротехники". Однако в целом мы видим то же самое, что видели выше: обещание полумиллиона долларов за чертежи и налаживание выпуска нового оружия, и убийство из нежелания платить. Интересно, что про письмо Кирая в сокращенном русском переводе сказано только "Написано оно было Палом Кираем", а в оригинале "Király Pál írta és csempésztette ki Dominikából", то есть "Оно было написано и контрабандно передано Палом Кираем из Доминиканы". Видимо, связь поддерживалась и из Доминиканской республики.

Особо интересен психологический мотив Такача. Если просто история "Кираю обещали полмиллиона, а потом убили" может быть слухами или газетными сплетнями непричастных людей, то Такач обратился к Сабо потому, что хотел отомстить Ковачу за неполученные им деньги. Если он реально не был замешан в этой истории, то он вообще не должен был иметь мотива обращаться и помогать Сабо в срыве вербовки венгерских эмигрантов Ковачем. Не говоря уже о том, что он бы тогда не имел при себе такого письма, а для подделки письма опять же непонятен мотив.

В этом рассуждении мы предполагаем, что этот отрывок соответствует действительности, иначе нет смысла его рассматривать. Сабо привел этот эпизод для описания, как он лично встретился с Элеком Такачем, резидентом антикоммунистической организации и агентом ЦРУ, одним из тех, против кого Сабо работал в Австрии. Самостоятельной ценности эпизод не имеет, и не видно причины, зачем автору могло бы понадобиться придумывать такие детали.



Есть и еще одно упоминание венгерских эмигрантов 1956-го года в связи с Кираем. Венгерский писатель Дьёрдь Фердинанди, который долго жил в Пуэрто-Рико и преподавал в тамошнем университете, написал в своей книге "Кладбище мамонтов – венгры в тропиках" в том числе и про завод "Сан Кристобаль". Он основывался на информации, которую ему сообщил Пал Летаи, работавший на "Сан Кристобаль" с 1950, по его словам. Кроме прочего, Пал Летаи рассказал, что он вместе с Палом Кираем встречал венгерских беженцев, приплывших в Сьюдад-Трухильо в 1957. Лилон пишет, что хотя в целом рассказ Летаи совпадает с историей завода "Сан Кристобаль", в некоторых фактах он не соответствует архивным документам, в том числе и эпизод с Кираем в 1957. И главное: Лилон не нашел в документах никаких упоминаний самого Пала Летаи, и Андор Фюрер, действительно работавший на "Сан Кристобаль" с 1950, не помнит такого человека. Видимо, рассказ Летаи это просто искаженная информация с чужих слов.



Подведем итоги по результатам исследования на данном этапе.

- Связь Кирая с Лёчёшем по делу "Ферротехники", вывоз документации на оружие, уже уплаченные Кираю суммы, обещание будущих платежей, достаточных, чтобы Кирай заинтересовался и приехал в Доминиканскую республику, предполагаемая сумма в полмиллиона долларов, обещанная то ли Лёчёшу, то ли Кираю, то ли совместно, выезд Кирая в Швейцарию в декабре 1947 либо в любом случае не позже марта 1948.

- Договоренности в Швейцарии, упоминание Кирая в меморандуме Ковача 24 июня 1948, предполагаемый сговор Ковача и Кирая "кинуть" Лёчёша, дальнейшее неупоминание Лёчёша в документах после марта 1948, прибытие Кирая в Доминиканскую республику в неуказанную дату в 1948, швейцарские патенты 1948 и 1949 годов.

- Допрос Кирая и Циглера в октябре 1949 по подозрению в попытке продажи документации и патентов за границу.

- Усиление атмосферы подозрительности и существовавшего и до того контроля после "дела Кирая" 1949 и "дела Кеменя" 1950.

- Подача последних патентных заявок Кирая в июне 1950.

- Начало работы на "Сан Кристобаль" в октябре 1951 Хуана Суреды, который в неуказанный точно момент проявил "плохое и запретное поведение по делу покойного изобретателя инженера Пауля де Кирая", связав его с иностранным посольством, о чем Ковач доложил военному министру. Лилон по неуказанной точно причине полагает, что смерть Кирая произошла в 1951-1952, вскоре после начала работы Суреды.

- Отъезд Циглера, Штирлинга и Матольчи из Доминиканской республики в период 1951-1952, по предположению Лилона связанный с "делом Кирая".

- Смена названия карабина с "Кирай-Кристобаль" на "Кристобаль" примерно с 1952.

- В меморандуме Ковача 11 декабря 1954 по поводу Суреды Кирай назван покойным. Сложно придумать, зачем Ковачу его так называть, если это не соответствовало действительности. Это главное свидетельство о смерти Кирая, всё остальное строится вокруг него.

- Встреча Элека Такача и Миклоша Сабо в начале 1957 в Австрии, заявление Такача, что он помог Кираю бежать за десять процентов от обещанного Кираю полумиллиона долларов и что Кирай убит Ковачем, предъявление письма от Кирая из Доминиканской республики.

- Интервью Андора Фюрера Лилону в 1997, заявление "Кирая отравили, и он умер тут в Доминиканской республике".

- Отсутствие других документов о Кирае в доминиканских архивах, тем более с указанием даты и обстоятельств его смерти, отказ всех остальных возможных свидетелей, кроме Фюрера, говорить на эту тему с Лилоном.



Пал Кирай был 1880-го года рождения, в предполагаемый момент смерти ему было за семьдесят, поэтому можно предположить и естественные причины смерти. Но приведенные прямые и косвенные свидетельства делают версию убийства вполне вероятной. Может быть, еще обнаружатся новые свидетельства, доминиканские архивы не самые аккуратные на свете. Но пока так.


Вот такой мрачный детектив.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 20 comments
А теперь возникает вопрос, какие мотивы есть у david_2 раскапывать эту старую историю. Ты тоже был в доле с продажей документации?
"Я не налетчик, а идейный борец за денежные знаки". :)
Иной мадьяр не виноват в том, что он мадьяр
— Не беспокойся, товарищ, — тихо сказал Водичка, когда подходили к лестнице. — Я его ка-ак хрясну… — и ещё тише прибавил: — Вот увидишь, с этой мадьярской рожей не будет много работы.
Очень интересно, как всегда. Спасибо!

500.000$ по тем временам большие деньги были. אנשים עפו על הרבה פחות מזה, как говорится...

Есть известный венгерский вратарь по фамилии Кирай. Его отличительная особенность - он играет только в тренировочный штанах, зимой и летом :)
Пожалуйста. :)

"– Где же вы возьмете пятьсот тысяч? – тихо спросил Балаганов.
– Где угодно, – ответил Остап. – Покажите мне только богатого человека, и я отниму у него деньги.
– Как? Убийство? – еще тише спросил Балаганов и бросил взгляд на соседние столики, где арбатовцы поднимали заздравные фужеры".

Да, штаны Габора Кирая вещь известная. :)
:)

borianm

December 26 2016, 13:39:14 UTC 2 months ago Edited:  December 26 2016, 13:42:27 UTC

Весьма интересно. Сорри с патентами разобрался....
Да с патентами там несложно. Из всех патентных баз, которые я щупал, эта лучше всех устроена. И не глючит обычно, и интерфейс хороший, и сканы оригинальных документов и чертежей приведены, и дублеры в других странах.
Браво! Отлично написано. И праильна всё, и для массового интеллигентного читателя адаптировано.

Как многа букаф

Да уж не твитер.
Безумно интересно! Вы на венгерском читаете?
И это, конечно, офф, но меня потрясло наличие венгерской общины аж в Новой Зеландии!
Я знаю несколько слов, а дальше гугль-транслейт помогает. :) Надо иногда вручную отделять суффиксы, делить сложные слова и учитывать порядок слов в предложении, робот иногда на этом спотыкается, но в общем и целом почти всегда понятно. А испанские источники типа книги Лилона это вообще просто, романские языки это не инопланетный венгерский. :)

Они как в анекдоте: "Зато ты везде живешь". :)
Испанский оно да, венгерский очень сложный.
Ещё прикольно, что умевшие выживать при коммунистическом режиме венгры успешно перенесли эти скиллы на выживание при ярко выраженном антикоммунистическом режиме Трухильо :).
Так венгры до этого при фашистах жили, они универсалы. :) А еще там было много испанских беженцев от Франко, и Форширм в мемуарах удивлялся, как эти республиканцы с Франко боролись, а у Трухильо живут и многие выступают в поддержку режима, как будто так и надо.
"Я знаю несколько слов..."

"- Kuuurva!
- Ana kurva?
- Igen!
- Inti fada!"

:)))
למה אין בדיחות על הונגרים?
כי זה לא מצחיק.

:)
:)
Да, это плакать надо :)