Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

"Чернокожего боксера вы можете отличить по светло-голубой каемке на трусах" - часть II


Часть I: http://david-2.livejournal.com/450580.html


В январе 1963 в Израиль прибыла группа курсантов из стран Восточной Африки для прохождения офицерского курса: 30 человек из Кении, 15 из Танганьики и 15 из Уганды. Также прибыло 15 курсантов для прохождения летного курса в школе ВВС: 5 из Кении, 6 из Танганьики и 4 из Уганды. Будущих офицеров готовили по программе пехотного офицерского курса АОИ с соответствующими дополнениями: полевая выучка, стрельбы, ориентирование по карте, тактика, обязанности командира, управление подразделением, разведка, минно-взрывное дело, огневая поддержка, структура армии, внутренняя служба и т.д. Кроме чисто военной подготовки, курсанты также посещали оборонные заводы, киббуцы и военные поселения НАХАЛя.



Восточно-африканские курсанты с офицером-инструктором проверяют мишень на стрельбище.
(Фото: "Маарив")




Курсантов вооружили привычными для Восточной Африки британскими винтовками "Ли Энфилд", а не штатными для пехоты АОИ FN FAL, но, как мы видим, они практиковались в стрельбе и из оружия АОИ, в частности "Узи".



С израильской военнослужащей.
(Фото: "Едиот ахронот")



Одним из офицеров-инструкторов был лейтенант Гилель Адири. Он служил в десантном батальоне НАХАЛя, уволился из армии в 1959 и параллельно с работой на семейной ферме в Кфар-Виткин заведовал сельскохозяйственными молодежными клубами. В рамках различных программ по молодежному обмену он дважды ездил в Британию, где кроме прочего учил в колледже английский. В дальнейшем это ему очень пригодилось, когда он изучал в университете проблемы развивающихся стран, а потом занимал важные посты в министерстве сельского хозяйства Израиля и участвовал во многих международных проектах.

Для восточно-африканского офицерского курса под кодовым названием "Курс Тишрей" требовались инструкторы с иностранным опытом и знанием английского, и Адири согласился на предложение Нахмана Карни вернуться на кадровую службу. По воспоминаниям Адири, в ходе курса пришлось столкнуться с различными проблемами. Курсанты были неоднородны по уровню, в частности угандийцы превосходили других в плане военной подготовки, потому что в отличие от курсантов из Танганьики и Кении они были кадровыми солдатами. Знание английского тоже было неравномерным, это создавало постоянные трудности. Частично это решалось через курсантов, переводивших своим товарищам с английского на суахили, но это не всегда помогало, особенно на уроках по управлению подразделением, когда курсанты должны были командовать сами. Задним числом Адири также полагал, что хотя бы письменные теоретические материалы следовало заранее перевести на суахили, а не оставлять их на английском.

В целом же Адири отмечал очень высокую мотивацию курсантов и их амбиции преуспеть во всем: и в стрельбе по мишеням, и в тактике, и в теоретической подготовке, и в парадном марше. По его словам, "если бы изначальные данные курсантов были на уровне израильских кадетов, с такой мотивацией и старательностью они бы показали великолепные результаты". Но даже учитывая все трудности, результат вышел вполне удовлетворительный.

Отдельным вопросом был статус генерала Чайна. Еще перед прибытием восточно-африканской группы в Израиль Карни обсуждал его с причастными офицерами: были опасения, стоит ли включать Итоте в этот офицерский курс, и как его воспримут другие курсанты. В результате было решено, что генерал Чайна возглавит кенийскую группу. Опасения не оправдались, курсанты приняли его на ура. "Когда его соплеменники из кикуйю приехали из Кении в Израиль для обучения, я поразился, когда увидел, что они смотрят на него, как на бога. Они падали на колени и целовали его руку. С их приездом он очень вырос", - вспоминал Зеэв Шахам. Неудивительно, что он пользовался таким авторитетом: группа состояла частью из назначенцев партии KANU, а частью из бывших мау-мау. Для них генерал Чайна был легендарным полководцем и борцом. По словам Адири, не меньшим авторитетом он пользовался и у курсантов из Танганьики и Уганды. Командование тоже постоянно подчеркивало особый статус "мистера Отто", как его называли во внутренней переписке: Чайна жил в отдельной комнате, на многих занятиях он не участвовал в общей группе, а был наблюдателем вместе с инструкторами, и вообще ему оказывался исключительный "респект".

Гилель Адири много общался с Итоте и в неформальной обстановке. Из-за плохого английского сложно было оценить его интеллектуальный уровень (по словам Адири, некоторые курсанты были гораздо выше по своему развитию), но он производил впечатление очень смелого человека. Итоте рассказывал Адири про зверства британцев, сжигание деревень и концлагеря, а про похождения мау-мау говорил мало. Иногда он также задумывался, что его ждет в независимой Кении после стольких лет войны и тюрьмы: "Вот ты лейтенант, и у тебя есть машина. А я генерал, но у меня машины нет". Адири успокаивал его: "У тебя будет не одна, а две машины". "Кто же мне даст две машины?" "Кто даст одну, тот даст и две". Уровень бесед был незатейливый, но вполне приятельский.

Итоте подарил Адири на память самоучитель суахили, а также неоднократно бывал у него в гостях, в том числе на пасхальном седере в апреле 1963. Впоследствии, когда Адири в рамках проекта Международной организации труда при ООН внедрял в 1969 в Южной Корее новые сельскохозяйственные технологии, он рассказал об этом одному из ооновских чиновников, мистеру Джейну. Мистер Джейн, "истинный британец с трубкой", был поражен: "Ты пустил этого убийцу в свой дом?!" Для него предводитель мау-мау был кровавым чудовищем и ничем другим. Для Адири это было не так.



Самоучитель суахили, подаренный генералом Чайна.



Фотография из личного архива Гилеля Адири: генерал Чайна на пасхальном седере у семьи Адири.



Там же. "Ну, за свободу!"


Военному сотрудничеству со странами Восточной Африки придавалось большое стратегическое и политическое значение, поэтому и офицерский курс, и лично генерал Чайна были под постоянным наблюдением сверху.



Фотография из книги Варухиу Итоте "Mau Mau General". Слева направо: замминистра обороны Шимон Перес, полковник Нахман Карни, генерал Чайна.


Эту же фотографию из архива министерства обороны можно увидеть в музее истории АОИ в Тель-Авиве, в павильоне министров обороны и начальников генштаба:



"С курсантами офицерского курса из Кении".


Даже на снимке не самого лучшего качества виден шрам на подбородке.

Там же есть и другая фотография:



"Офицерский курс для курсантов из Восточной Африки 7.3.63".


Как мы видим, снято тогда же и там же. Молодой офицер слева: Гилель Адири.

И еще одна фотография оттуда, без подписи:





В книге Шимона Переса "Праща Давида" эту фотографию можно разглядеть немного лучше:





В книге она подписана как "Посещение курсантов курса командиров ГАДНА из Кении на базе АОИ, 1962". Но и Перес одет точно так же, и курсанты экипированы точно так же, как на предыдущих фотографиях. Возможно, это совпадение, но я предполагаю, что это снято там же, а подпись ошибочна.

В личном архиве полковника Карни тоже есть фотография с этого посещения:





Рядом с Карни, видимо, подполковник Шахам.

Отметим указанную дату этого посещения: 7 марта 1963. 10 марта Перес, Рабин и Карни вылетели в Восточную Африку для заключения более широких договоров о военном сотрудничестве с Угандой, Танганьикой и Кенией. Перед поездкой Перес и Карни посетили курсантов, чтобы представить африканским лидерам отчет об уже ведущейся работе. Рабин, видимо, тоже должен был посетить курсантов вместе с ними, но он не мог этого сделать, потому что только 9 марта вернулся из Конго, где обсуждал вопросы, связанные с проведением в Израиле парашютного курса для конголезских десантников и созданием в Конго парашютной школы.

11 марта они встретились с Томом Мбойя. При обсуждении вопросов сотрудничества Мбойя отметил, что Кениата послал на офицерский курс в Израиле слишком много кикуйю. В Африке трайбализм всегда играет роль: Мбойя был из племени луо. На следующий день Перес, Рабин и Карни встретились с Кениатой. После рассказа о жизненном пути Кениаты, его борьбе за независимость, очередного рассуждения, что "кикуйю это евреи Восточной Африки", и благодарности за всё, что Израиль делает для Кении, Перес рассказал о ходе офицерского курса и показал фотографии. Кениата очень обрадовался, увидев на фотографиях генерала Чайна, и снова попросил обучить его для занятия "важного оборонного поста". Кроме того, он был доволен, что курс продлится позже назначенных на май выборов: после выборов они уже будут готовы к назначениям выпускников на армейские посты.

После Кении делегация посетила Эфиопию, Танганьику, Уганду и в конце марта вернулась в Израиль.



Фотография из личного архива Нахмана Карни. Карни, Рабин, Перес и сопровождающие лица, визит в Восточную Африку, март 1963.


В мае KANU одержала победу на выборах, 1 июня Кения получила самоуправление, Джомо Кениата стал премьер-министром.



Кениата приносит присягу премьер-министра, 1 июня 1963.


В Израиле в июне Бен-Гурион ушел в отставку, премьер-министром и министром обороны стал Леви Эшколь, Шимон Перес остался на посту замминистра обороны.

Наконец "Курс Тишрей" завершился, и 25 июля в офицерской школе АОИ, которая размещалась тогда в лагере "Сыркин" возле Петах-Тиквы, прошла внушительная церемония окончания.



Зрители.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)




Курсанты маршируют на плац.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)




Построение.
(Фото: Моше Придан, правительственная пресс-служба)




После прибытия премьер-министра и НГШ – поднятие флага и исполнение гимна, все встают. Эту фотографию мы уже видели.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)




Премьер-министр Леви Эшколь осматривает строй курсантов.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)




Отличники – вперед.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)




Отличникам офицерские знаки различия вручает лично Леви Эшколь.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)



На воротнике Эшколя, так же, как на воротнике НГШ Цура и у Переса на лацкане пиджака, "значок командира взвода". В случае Эшколя и Переса это значок ветерана Хаганы.



Остальным курсантам знаки вручают офицеры-инструкторы.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)




Свежеиспеченные младшие лейтенанты.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)



В книге Рупина эта фотография тоже имеется, с подписью "Церемония окончания курса пехотных офицеров из Танганьики, проведенного в Израиле". Курсанты были не только из Танганьики, но книга про Танганьику, поэтому можно считать подпись почти правильной.



Приветственная речь премьер-министра.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)




Курсанты уходят уже офицерами, отличники маршируют во главе колонны.
(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)



Перес аплодирует, Карни аплодировать не может по уважительной причине – у него вместо правой руки протез, другие члены группы закрыты курсантами и декорациями. Обратите внимание на пустой стул справа от Карни.

На церемонию были приглашены африканские делегации, дипломатический корпус, военные атташе, правительственные чиновники и высшие офицеры. Вечером того же дня, 25 июля, в саду министерства обороны состоялся прием в честь выпускников, тоже с большим числом приглашенных. И на церемонии, и на приеме были произнесены приличествующие моменту речи. Леви Эшколь сказал, что правительство и армия Израиля рады и горды возможностью поделиться своим опытом для укрепления обороноспособности молодых дружественных наций, Цви Цур выразил надежду, что это начало долгого и плодотворного сотрудничества, Шимон Перес и Голда Меир тоже подчеркнули крепнущую дружбу. А уже известный нам министр местного самоуправления Танганьики Джоб Лусинде разразился на приеме длинной речью, в которой не только поблагодарил Израиль за оказанную помощь, но и заявил, что Африка решила покончить с южноафриканским расизмом и португальским колониализмом (как раз в это время Генеральная Ассамблея ООН рассматривала этот вопрос по заявке тридцати двух африканских стран), и если расисты и колониалисты не поймут мирного языка, то: "Мы будем говорить с ними на их языке - мы будем воевать. И когда я увидел сегодня наших парней, марширующих в офицерской школе, то преисполнился гордости и уверенности, что на них можно положиться в том, что ни один чужой флаг не будет реять над Африкой!" Также он выразил надежду, что этот курс внесет вклад в создание Восточно-африканской федерации: "Когда мы послали наших парней на офицерский курс в Израиле, мы могли отличить, кто из них из Танганьики, а кто из Уганды. Сегодня, когда я увидел их с офицерскими погонами, даже я не мог различить, кто из них из моей страны. Это начало федерации".

Израильские журналисты, которым военная цензура разрешила писать о курсе лишь за день до его окончания (до того курс держался в секрете), выдали соответствующие бравурно-умиленные репортажи про африканцев в израильской военной форме, в стиле "белые кокарды курсантов особенно ярко смотрятся на фоне их темной кожи", о дружбе, сотрудничестве и будущем вкладе выпускников в строительство молодых стран и будущей федерации. Однако частичная секретность сохранялась: Танганьика и Уганда уже были независимыми государствами, но Кения, хотя и получила самоуправление, еще оставалась под британской властью, из-за чего о военном обучении кенийцев нельзя было говорить открыто, во избежание дипломатического скандала с Великобританией. Поэтому, несмотря на то, что кенийцы составляли половину курсантов, в репортажах были пассажи типа "курс проходят 60 курсантов из англоязычных стран Восточной Африки, из них 15 из Танганьики и 15 из Уганды", и вручение Леви Эшколем погон курсантам-отличникам тоже было описано как "Трое отличников это Йоахим Китани из Танганьики, Аттиллио Вуонзе из Уганды и Уолтер Камау" - без указания страны. Это был секрет Полишинеля, но формальности были соблюдены. И на церемонии рядом с израильскими флагами развевались только флаги Танганьики и Уганды. Хотя кроме секретности отсутствие кенийского флага имело и гораздо более прозаическую причину: его еще не существовало. Флаг будущей независимой Кении, созданный на основе партийных флагов KANU и KADU, будет официально представлен специальной правительственной комиссией в Найроби только на следующий день, 26 июля.

Интересно, что в предварительных репортажах 24 июля было сказано, что "в завтрашней церемонии примут участие специально приехавшие министры восточно-африканских стран", но в репортажах и с церемонии, и с приема в министерстве обороны упоминался только министр Джоб Лусинде из Танганьики. Множественное число могло быть просто фигурой речи для солидности, но в Израиле в тот момент действительно находился с визитом еще один африканский министр: министр финансов Кении Джеймс Гичуру. Кстати, мы его уже видели на присяге Кениаты 1 июня: Гичуру стоит там в заднем ряду третий слева. Он был в Израиле с 21 до 26 июля, провел много встреч с министрами и другими деятелями, но не упоминался ни в одном репортаже, связанном с офицерским курсом, и не фигурирует ни на одной фотографии оттуда. Теоретически можно предположить, что пустой стул справа от полковника Карни возник из-за того, что Гичуру должен был присутствовать, но не пришел. На самом этом стуле Гичуру вряд ли мог сидеть, это противоречит порядку рассаживания: вся группа сидит по ранжиру – министр, министр, замминистр, замНГШ, генерал, "генерал", полковник. Сажать за ним министра было бы нарушением протокола. Поэтому если ему приготовили место, а он по какой-то причине не пришел, то группа просто подвинулась левее, оставив крайний стул пустым. Возможно также, что отсутствие Гичуру было решено заранее, а правее Карни сидел кто-то другой, и он просто отошел из кадра в тот момент. Причины отсутствия Гичуру на церемонии могли быть бытовыми, но возможно и нежелание привлекать излишнее внимание к курсантам-кенийцам.

Тем более нельзя было упоминать участие в курсе бывших мау-мау и в особенности генерала Чайна. Журналистам пришлось ограничиться туманными фразами типа "среди курсантов значительное число членов национальных движений в своих странах, в том числе несколько главных активистов в борьбе за независимость" и "среди курсантов уже сегодня есть люди, которым предназначены самые высокие посты в их армиях по возвращении домой". Присутствие Итоте на церемонии окончания тоже не освещалось. Учитывая иностранных зрителей, в том числе британского военного атташе, не могло быть речи о том, чтобы Итоте стоял на плацу в военной форме, и он сидел у трибуны как почетный африканский гость, как раз находящийся в Израиле по другим делам. С другой стороны, его особый генеральский статус будущего начальника генштаба тоже вряд ли предполагал, чтобы он стоял в строю вместе с обычными курсантами и получал погоны младшего лейтенанта.

Фотографии Итоте с церемонии сохранились в архивах, но в тогдашних репортажах не печатались. По окончании курса он послал Леви Эшколю благодарственное письмо, в котором, кроме прочего, сказал: "Главное, чему я научился в Израиле, это то, что армия может быть инструментом для искоренения неграмотности и бедности и для восстановления целого народа из руин. Я научился у вас, что армия состоит из граждан, и ее главная задача это служить гражданам". Также, по его словам, он произнес на церемонии речь перед курсантами. Учитывая секретность, ему не должны были давать произнести речь на большой выпускной церемонии. Возможно, он имел в виду закрытую церемонию, которая прошла в офицерской школе 23 июля, когда Джоб Лусинде обходил строй курсантов и так растрогался, что, по словам репортеров, обнимал израильских инструкторов.



Джоб Лусинде обходит строй курсантов, 23 июля 1963.
(Фото: "Давар")




Там же.
(Фото: "Джерузалем пост")



Но сам Итоте в интервью и мемуарах упорно говорил, что церемония окончания прошла 26, а не 25 июля, так что, возможно, 26 числа была еще одна закрытая церемония, и свою речь он произнес там. Томми Амит, который сам не присутствовал при этой речи, но ему про нее рассказывали, говорил, что Итоте произнес речь перед курсантами на суахили, а потом объяснил своим сопровождающим: "Я говорил с ними не по-английски, чтобы вы не подумали, что я говорю только для ваших ушей. Я сказал им, что создаваемая африканская армия должна служить гражданам, и что они должны быть всегда благодарны Израилю за то, что он для нас делает".

А полковник Карни вспоминал с церемонии окончания курса следующий эпизод: Итоте попросил его отойти с ним в поле, и там сказал: "Когда я только приехал, я сделал ошибку". После чего взял горсть земли, поднес к носу и сделал вид, что целует ее, как бы говоря "это хорошая земля". Карни патетически отметил: "Слова были не нужны. Его год в Израиле не прошел даром. Он понял". Кстати, на фотографии из книги Рупина, где Итоте и Карни нет в кадре, они, возможно, как раз отошли поговорить о земле, а Гавиш смотрит, куда это они направились. А может быть и просто совпадение.

В книге Варухиу Итоте "Mau Mau in Action" есть и такая фотография:





Итоте вернулся в Кению еще в 1963, как мы увидим далее, поэтому дата 1964 ошибочна, видимо по случайности. Сопровождающих Итоте довольно легко определить визуально. Второй слева - Рабин, третий слева - Гавиш, шестой слева, в фуражке - Карни. Карни вообще трудно спутать из-за характерной приметы, о которой мы уже упоминали: он потерял правую руку на Войне за Независимость, поэтому носил протез и даже летом не засучивал рукава. По пейзажу похоже на офицерскую школу, но вряд ли они идут на большую церемонию 25 июля: Гавиш тут в темной оливковой форме, как Рабин, а на церемонии он был в светлом хаки, как Карни. Маловероятно, что он переодевался на месте. Хотя если они провели в тот день достаточно времени в офицерской школе помимо самой церемонии, то возможно. Возможно также, что это тоже одна из закрытых церемоний, или просто другое летнее посещение.

Несмотря на попытки соблюсти секретность, правительство Великобритании интересовалось военной помощью, которую Израиль оказывает странам Восточной Африки, и посылало соответствующие официальные запросы. Как нахально выразились израильские журналисты, "Израиль рассмотрел британский запрос, но не успел ответить на него до сообщения о церемонии окончания курса для 60 африканских офицеров, на которую был приглашен и британский военный атташе. Сейчас Израиль собирается ответить на запрос Британии".

Кроме официальных запросов, британцы работали и по другим каналам. Итоте позднее рассказывал, как, гуляя по Тель-Авиву, он увидел красивую девушку, которая внимательно его рассматривала, держа в руке фотографию и сверяясь с ней. Она обратилась к нему по-английски, спросила, как его зовут, и Итоте с африканской находчивостью ответил: "Ливингстон". На ее вопрос, где он живет, он ответил, что в Нетании, и как раз торопится домой. Тут оказалось, что ей тоже нужно в Нетанию. Тогда он предложил выпить по рюмочке перед дорогой. Зайдя в кафе, он отлучился на минутку в туалет, выбежал на улицу, сел в такси, помчался к своим армейским кураторам и всё им рассказал. Те посмеялись и успокоили его, что израильская контрразведка уже в курсе этой истории. Была ли это действительно британская шпионка, или внутренние израильские игры, неизвестно.

Так или иначе, запросы посылались для проформы, а реально британская разведка была осведомлена о происходящем. Как вспоминал Гилель Адири, во время курса в офицерскую школу пришло письмо из посольства Великобритании в Израиле. Это было приглашение на прием по случаю дня рождения королевы Елизаветы II, с поименным списком всех восточно-африканских курсантов. Официально все они приехали в Израиль как студенты по кооперации и сельскому хозяйству, но посольство знало, чем они занимаются на самом деле и где их искать. Видимо, это был намек с тонким английским юмором, что пока вслух ничего не сказано, можно не скандалить и даже ходить друг к другу в гости. Письмо произвело немалый переполох, и от приглашения решили все-таки отказаться, ограничившись ответным письмом с вежливым поздравлением Ее Величеству.

После окончания курса свежеиспеченные офицеры кенийской группы остались в Израиле еще на несколько месяцев. 14 офицеров закончили парашютный курс, а 16 прошли подготовку в области внутренней безопасности, разведки и контрразведки: выпускники должны были стать не просто армейскими командирами, а опорой нового режима в силовых структурах вообще.

До октября всё шло относительно тихо. 15 октября газета "Маарив" неожиданно сообщила, что Джомо Кениата решил назначить генерала Чайна начальником генштаба армии Кении после получения независимости, и даже "предпринял некоторые практические шаги к этому". Момент публикации был крайне неудобный: Кениата находился в Лондоне на переговорах, где утрясались окончательные детали получения независимости в декабре, и в переговорах как раз наступил кризис из-за несогласия сторон по некоторым статьям конституции и другим вопросам. Часть деятелей KANU предлагала прекратить переговоры и объявить независимость немедленно, если британцы не пойдут на уступки, KADU угрожала расколом страны, если не будет найден компромисс. Заявления о назначении командира мау-мау начальником генштаба были совершенно не к месту. 16 октября аналогичная заметка о будущем назначении генерала Чайна появилась в "Джерузалем пост", рядом с репортажем о кризисе на переговорах в Лондоне.



"Джерузалем пост", 16 октября 1963.


Однако сразу скандал не наступил, Великобритания была занята более важными делами, в том числе отставкой премьер-министра Гарольда Макмиллана. 19 октября переговоры успешно завершились, KANU одержала победу, делегации вернулись в Кению. 22 октября в газете "Давар" вышло интервью с генералом Чайна, где его будущее назначение не только подавалось как факт, но он даже поделился своими планами: "Моя война с британцами кончилась. Как начальник генштаба я не только не буду с ними воевать, я уверен, что сегодня мы даже можем быть друзьями". Сообщения о публикациях в израильской прессе появились в британских газетах, и уже 23 октября Кениата выпустил официальное опровержение, что никаких обещаний по поводу будущего назначения не давалось и не обсуждалось, а также вызвал израильского консула и выразил ему свое неудовольствие в соответствующей дипломатической форме. 25 октября "Давар" напечатала извинения, что, "несмотря на могущее создаться из интервью впечатление", генерал Чайна ничего не говорил про назначение и вообще не касался военных вопросов, но было уже поздно.

Главный военный цензор бригадный генерал Авнер Бар-Он описал в своих мемуарах "Нерасказанные истории: дневник главного цензора", как министр иностранных дел Голда Меир вызвала его и спросила, почему он не предотвратил такую вредную для международных отношений Израиля публикацию. На что он раздраженно ответил, что "ему хватает работы по предотвращению публикации слов израильских министров, а заявления иностранцев про их планы в их собственных странах в его компетенцию не входят". Голда Меир согласилась, но продолжала сетовать на "безответственность тех, кто отвечает за кенийскую группу, они в курсе деликатных отношений с Кенией, но тем не менее поощряют генерала Чайна давать интервью". Она имела в виду Шимона Переса, с которым у нее был давний конфликт, как по личным причинам, из-за политического курса и близости к Бен-Гуриону, так и из-за того, что свою бурную деятельность по оборонному сотрудничеству с другими странами Перес вел напрямую, в обход МИДа и часто нарушая его прерогативы. Бар-Он, не желая встревать в этот конфликт, посоветовал представителям обоих министерств встретиться с редакторами газет, как было принято в таких случаях, и объяснить им деликатность момента.

Перес и заместитель гендиректора МИДа Эхуд Авриэль встретились с редакторами, но их полномочия на иностранцев тоже не распространялись. 27 октября британская "Сандэй телеграф" напечатала репортаж о том, что Израиль обучает будущих командиров тайной полиции Кении, верных партии KANU и лично Кениате. Скандал вышел на новый круг: Форин Офис подал официальный протест, министерство колоний заявило о недопустимости таких действий со стороны Израиля для "приобретения друзей", а израильский МИД одновременно отрицал и факт подачи протеста, и факт обучения партийной тайной полиции, и право Великобритании вмешиваться в эти вопросы, а также всячески превозносил дружбу и сотрудничество с молодыми суверенными государствами Африки.

Несмотря на большую шумиху, скандал не повлиял на отношения с Кенией, пострадал только генерал Чайна. Кенийская группа вернулась домой, а генерал Чайна получил от Кениаты телеграмму с приказом задержаться в Израиле. Через некоторое время ему разрешили вернуться, и 27 ноября он прилетел в Найроби после годового отсутствия. Сразу же по прибытии он отправился к Кениате и имел с ним нелегкую беседу, утверждая, что это всё недопонимание израильского репортера, и ничего про назначение на пост начальника генштаба он не говорил. После чего, по словам Итоте, "Кениата принял мои объяснения и не держал на меня зла, несмотря на желание недругов посеять между нами вражду".


Часть III: http://david-2.livejournal.com/451267.html
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments