Давид (david_2) wrote,
Давид
david_2

"Чернокожего боксера вы можете отличить по светло-голубой каемке на трусах" - часть I


В оригинале статьи Мирьям Дармони "Научить сынов Африки лёту: авиационная помощь Гане и Уганде, 1958-1967", которую я переводил в 2012, на последней странице есть такая фотография:





Подпись к ней следующая: "Двое из руководителей Уганды в гостях у АОИ. Сидят справа налево: полковник Нахман Карни, ответственный за зарубежную помощь в министерстве обороны, начальник учебного отдела ГШ генерал-майор Йешаягу Гавиш, НГШ генерал-лейтенант Ицхак Рабин, замминистра обороны Шимон Перес, министр иностранных дел Голда Меир".

Подходящая фотография для заключительной части, про дружбу и сотрудничество, так сказать. Угандийцы в гостях у АОИ, все довольны и улыбаются. Однако в переводе я эту фотографию не выложил, как вы там можете видеть. Почему? Потому что это не угандийцы. А кто?



Как обычно, пойдем по порядку. Почему я вообще усомнился в атрибуции? Потому что я уже видел эту группу, и там была другая атрибуция. Берем книгу Рафаэля Рупина "Миссия в Танганьике" (автор был послом Израиля в Танганьике в 1961-1963) и находим такую фотографию:





Как мы видим, снято это тогда же и там же, только группа не в полном составе. Подпись: "Министр иностранных дел Голда Меир, министр местного самоуправления Джоб Лусинде, гендиректор министерства обороны Шимон Перес и генералы Рабин и Гавиш".

К разночтениям в титулах Переса и Рабина мы еще вернемся, а пока мы определили одного из липовых "угандийцев". Джоб Лусинде, из племени гого, внук колдуна и заклинателя дождя, перековавшегося в христианского миссионера, сын англиканского пастора, родился в 1930 в округе Додома в центральной Танганьике, закончил университет Макерере в Уганде, работал учителем, с молодости ушел в политику и в 1961 стал самым молодым министром в первом правительстве независимой Танганьики. Позднее занимал различные министерские посты в объединенной Танзании, потом долгое время служил послом в Китае и в Кении, а затем как отставной политик-ветеран занялся общественной и другой деятельностью.



Президент Танганьики Джулиус Ньерере и президент Занзибара Абейд Каруме подписывают соглашение об объединении двух стран, 22 апреля 1964. Стоит крайний слева: Джоб Лусинде.
(Фото: Godfrey Mwakikagile, "Nyerere and Africa: End of an Era")




Джоб Лусинде выступает на памятной церемонии по случаю годовщины смерти Джулиуса Ньерере, 13 октября 2013.


К нему мы тоже еще вернемся, а пока перейдем ко второму "угандийцу". На фотографии из книги Рупина он удачно сбежал из кадра и остался неназванным. Раз прямой путь к "кто" закрыт, пойдем через "где" и "когда". Продолжаем искать в той же книге и находим такую фотографию:





Подпись гласит: "Празднества независимости Танганьики, проведенные в Израиле, в присутствии премьер-министра Леви Эшколя".

Обратите внимание: внизу слева сидит вся интересующая нас группа (вид со спины), то есть снято тогда же и там же. Однако подпись неверная. Если Джоба Лусинде Рупин хорошо знал лично и неоднократно упоминал встречи с ним, и можно положиться на его идентификацию, даже не сличая разные фотографии Лусинде самостоятельно (про то, как бы мы узнали, что нужно сличать именно его, см. ниже), то тут он либо редактор книги ошибся. Рупин упоминает в книге эти проведенные в Израиле празднества по случаю Дня Независимости Танганьики и документальный фильм о них, показанный в посольстве, но на фотографии запечатлено нечто другое. Даже не касаясь того, что такие празднества независимости дружественных стран в Израиле обычно не проводились в виде военного парада, мы можем увидеть на заднем плане среди развевающихся израильских флагов не только флаг Танганьики слева, но и несколько флагов Уганды в центре и справа. На праздновании независимости Танганьики флагам Уганды в таком количестве делать нечего.

На самом деле событие на фотографии известное и многократно запечатленное в разных видах. Это церемония окончания офицерского курса для курсантов из стран Восточной Африки, состоявшаяся в офицерской школе АОИ 25 июля 1963. На трибуне стоят (опять же вид со спины) слева направо: НГШ генерал-лейтенант Цви Цур, премьер-министр и министр обороны Леви Эшколь, командир офицерской школы полковник Авив Барзилай.

Про упомянутые разночтения в титулах Переса и Рабина: на тот момент Перес уже был заместителем министра обороны, Рупин назвал его гендиректором МО по привычке, потому что Перес долго занимал эту должность. В этом плане подпись Дармони правильная. Зато с Рабином наоборот: на тот момент он еще не был генерал-лейтенантом и НГШ, он был генерал-майором, заместителем НГШ и начальником штабного управления. Просто на фотографии он в темной форме, а не в светлой, как Гавиш и Карни, поэтому звание на погонах трудно различить, иначе бы не спутали.

Возвращаемся к церемонии. Как уже сказано выше, она многократно запечатлена в разных видах. Пока нас интересует эта группа у трибуны, а не сама церемония. С видом со спины мы далеко не уйдем, нам нужен другой ракурс:



(Фото: Давид Эльдан, правительственная пресс-служба)


Вот они. Полковник Карни в кадр не попал, но его мы и так знаем. Однако дальше нас ждет разочарование. Пресс-служба в официальной атрибуции назвала их коротко: "Премьер-министр и министр обороны Леви Эшколь, НГШ Цур и другие израильские и африканские высокопоставленные лица". То есть в определении второго "угандийца" это нам никак не помогает.

Раз никто его для нас не определил, а бросать его неустановленным не хочется, придется определять самим. Для этого надо искать, какие африканцы могли сидеть у трибуны, смотреть, как они выглядели, и определять по лицу, как ни странно.





Запомним лицо и приметный шрам на подбородке.

Пришлось расширить поиск на этот офицерский курс в целом и всё вокруг него, и копать в очень большом радиусе. Перебрав массу литературы и фотоматериалов и рассмотрев в лицо половину Африки, перейдем сразу к результату нашего расследования. Жизнеописание вышло длиннее, чем предполагалось в начале, но так получилось.



Это Варухиу Итоте, он же "генерал Чайна", один из предводителей восстания мау-мау в Кении в 50-х годах. Варухиу - его имя, Итоте – отчество, но в современной Кении отчество используется как фамилия, и мы в дальнейшем тексте поступим так же. Из крупнейшего в Кении племени кикуйю, как и большинство мау-мау. Родился в 1922 в крестьянской семье в округе Ньери в центральной Кении, получил начальное образование в церковной школе, подался в Найроби на заработки, открыл овощной бизнес, в 1940 женился. Когда бизнес пошел неудачно, записался в январе 1942 в армию, служил в 3/6-м батальоне Королевских африканских стрелков в Танганьике, на Цейлоне, в Индии и на бирманском фронте. Прислуживал в офицерской столовой, но и пороха понюхал. В целом был хорошим солдатом. Офицер разведки батальона Джон Наннели позднее вспоминал про него: "Способный, старательный и исполнительный. Никакой недисциплинированности, кровожадности, и ничего антибританского он тоже не проявлял". Майор Иэн Синклер о нем: "прекрасно выполнял свои обязанности". Там же на войне начал задумываться о политике. По его словам, это произошло из бесед с британским солдатом, индийской парой и американским солдатом-негром о том, почему он воюет за Британскую империю, а не за независимость своего народа. Дослужился до капрала, в 1945 вернулся в Кению. Пытался торговать углем, но прогорел, работал пожарным на железной дороге, в 1946 вступил в партию KAU (Kenya African Union), в 1947 присоединился к "Группе 40", выступавшей за вооруженную борьбу с колониалистами.



Фотография из книги Варухиу Итоте "Mau Mau General". Модный молодой человек.


В 1950 принес клятву мау-мау, отвечал за ликвидацию предателей и организацию клятвенных церемоний для новых членов. Таинственная клятва мау-мау с ее кровавыми атрибутами происходила из магических племенных обрядов кикуйю, и ей придавалось очень большое значение для сплочения бойцов и вселения чувства долга, даже если к клятве приводили насильно. Поэтому должность организатора клятвенных церемоний была важной и ответственной. В октябре 1952 с ростом беспорядков британские власти ввели в стране чрезвычайное положение, но Итоте еще в августе ушел в леса и вскоре возглавил все отряды мау-мау в районе горы Кения. Бандитизм, нападения на белых поселенцев, террор против черных лоялистов, стычки с армией и полицией. Показал себя хорошим организатором, имел под началом несколько тысяч человек, разделенных на сорок рот. Наладил снабжение продовольствием и медикаментами, кустарное производство стрелкового оружия и его добычу у противника. Прививал армейскую дисциплину: распорядок дня, гигиена, включая назначение санитарных инспекторов, караулы, обучение новобранцев, командная цепочка, штаб, приказы, дисциплинарный суд, шифрованная почтовая связь, разведка и контрразведка, отдел пропаганды.

Почему "генерал" - командиры мау-мау особой скромностью не отличались, имея несколько подчиненных, уже назывались майорами и бригадирами, а многие сразу присваивали себе звание генерала. Позднее звания присваивал центральный комитет мау-мау. Как вспоминал Джон Наннели, солдаты африканских батальонов любили устраивать празднества "нгома", где они не только плясали и пили пиво, но и распределяли звания бригадиров и генералов, козыряли друг другу, отдавали приказы и даже заранее мастерили "генеральские" знаки различия: "Видимо, Варухиу еще тогда захотел стать генералом, и мау-мау дали ему такую возможность".

Некоторые предводители мау-мау на этом не останавливались, например, Дедан Кимати по кличке "генерал Россия", возглавлявший отряды в районе хребта Абердер, после того, как стал главнокомандующим, именовался "фельдмаршал сэр Дедан Кимати, премьер-министр, рыцарь-командор Африканской империи, властитель Южного полушария". Были и другие фельдмаршалы. Так что генерал Чайна в плане титула был относительно сдержан, хотя и считался одним из главных руководителей восстания, "вторым номером" после Кимати.

Почему "Чайна" – мау-мау обычно носили африканские прозвища, но как мы уже видели на примере "генерала Россия", некоторые оригиналы выбирали себе иностранные названия, поэтому и кличка "генерал Китай" была неудивительна. Однако сам он потом говорил, что это аббревиатура пословицы на языке кикуйю, "если поищешь, найдешь хорошее место спрятаться". Но это могла быть такая шутка, точно происхождение его клички неизвестно. Впрочем, для мау-мау это не редкость, ведь даже значение слова "мау-мау" неизвестно, придумано множество версий, но ни одна из них не доказана. Повстанцы именовали себя как "Союз", "Движение", "Армия освобождения", "Кенийская армия земли и свободы", а словом "мау-мау" их называли британские власти, и как самоназвание они приняли его только задним числом.

15 января 1954 столкновение с правительственными войсками закончилось неудачно: Итоте был ранен в горло, и, оценив свои шансы выжить, сдался солдатам.



Раненый генерал Чайна на носилках.



"Лидеров мау-мау убивают": пропагандистская листовка, которые британцы сбрасывали над районами действий мау-мау. Особо интересны примечания, сделанные британским солдатом.
(Фото: Herbert Friedman, "PSYOP of the Mau-Mau uprising")




Еще одна пропагандистская фотография: перевязка.
(Фото: Herbert Friedman, "PSYOP of the Mau-Mau uprising")



После лечения генерал Чайна 1 февраля 1954 предстал перед судом. Формально его обвинили в связях с лицами, незаконно носящими оружие, и в незаконном владении боеприпасами: при обыске у него в кармане нашли два патрона. Он же со своей стороны заявил, что шел сдаваться властям с намерением начать мирные переговоры. Однако это генералу Чайна не помогло, и уже 3 февраля 1954 его приговорили к повешению, согласно законам о чрезвычайном положении.



Фотографии из книги Варухиу Итоте "Mau Mau General": на суде.



Прибытие в суд.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)




На скамье подсудимых.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)




Зрители.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)




Со своим адвокатом Саидом Кокаром.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)




С ним же.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)




На выходе из зала суда. Очень колониальная фотография.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)




Там же.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)



Волосы заплетены в дреды по моде мау-мау, но в лесу Итоте провел относительно немного времени, поэтому особо отрасти они не успели. Дреды с одной стороны были подражанием традиционным племенным воинским прическам, но Чайна в мемуарах подчеркивал практическую сторону: это помогало поддерживать чистоту и не завшиветь в лесных условиях. К шевелюрам мау-мау мы еще вернемся.

Смертный приговор не стал для генерала Чайна концом карьеры. Вопрос о нем обсуждался в Лондоне на самом высоком уровне: Черчилль, министр по делам колоний Литтлтон и другие члены кабинета. После интенсивного обмена телеграммами с местными властями пришли к компромиссу: генералу Чайна даровали жизнь в обмен на организацию переговоров с командирами мау-мау и склонение повстанцев к капитуляции. Итоте пишет обращения к соратникам, участвует во встречах и переговорах, говорит о том, что на данном этапе требуются политические средства борьбы. Возможность начать мирные переговоры обсуждалась командирами мау-мау и ранее, поэтому они встретили эту инициативу заинтересованно, но настороженно: что именно движет генералом Чайна, достижение целей восстания или стремление уйти от виселицы? Как сказал фельдмаршал Кимати в письме одному из генералов, "Если Чайна думает, что я предам нашу борьбу в обмен на его жизнь, то он сошел с ума". А в письме самому генералу Чайна Кимати назвал его героем.

После нескольких встреч с командирами небольшое число мау-мау сдалось властям, однако в апреле 1954 дальнейшие переговоры провалились, и Итоте отправили в лагерь Локитаунг. Там он провел год в одиночном заключении, а потом присоединился к сидевшим там же главе KAU Джомо Кениате и другим лидерам, арестованным в 1952 с введением чрезвычайного положения и осужденным за пособничество мау-мау. Официально Кениата выступал против террористов на многолюдных митингах, но это не помешало посадить его как опасный элемент. Через некоторое время Итоте спас Кениату от покушения на его жизнь со стороны других заключенных. В знак благодарности Кениата начал учить его английскому языку и вообще приблизил его к себе. Положение Кениаты в лагере было незавидным из-за политических и личных разногласий между заключенными, и ему был нужен преданный человек, тем более соплеменник из кикуйю.



Фотография из книги Варухиу Итоте "Mau Mau General". Из-за полиграфии сложно кого-то узнать, поэтому приходится полагаться на подпись.



Фотография Варухиу Итоте из южноафриканского журнала Drum. Фотография не датирована, предположительно периода заключения. Хорошо видны шрамы, особенно на горле.


Пока генерал Чайна сидел в тюрьме, британцы успешно подавляли восстание мау-мау. Тактика "разделяй и властвуй" с опорой на черных лоялистов, массовые аресты, депортации, казни, действия армии с применением авиации довольно быстро загнали мау-мау в угол. В октябре 1956 был пойман фельдмаршал Дедан Кимати, в феврале 1957 его повесили, и это по сути означало окончание серьезного противостояния, хотя чрезвычайное положение в стране британцы отменили только в январе 1960.



Пойманный фельдмаршал Кимати.
(Фото: Kenya National Archives)




Собранные после стычки трупы мау-мау.
(Фото: George Rodger, Magnum photos)




Фильтрация подозреваемых.
(Фото: Kenya National Archives)



С 1959 Итоте несколько раз переводили из лагеря в лагерь и из тюрьмы в тюрьму.



Фотография из книги Варухиу Итоте "Mau Mau General": на спецпоселении с семьей.


В Кении, как и по всей Африке, шел процесс постепенной деколонизации. В августе 1961 Джомо Кениата после тюрьмы и последующего домашнего ареста вышел на свободу, сразу же вернулся в политику, занял пост президента партии KANU (Kenya African National Union), в апреле 1962 стал министром в коалиционном правительстве и в июне 1962 позаботился освободить своего спасителя Итоте.



Фотография из книги Варухиу Итоте "Mau Mau General". Кенийский профсоюзный деятель Макхан Сингх сам освободился после одиннадцатилетнего административного ареста только в 1961.


Дома генерала Чайна встретили как героя, однако встал вопрос, что с ним делать дальше. Кениата хотел найти ему достойное место в будущей независимой Кении, но пока момент был щекотливый: британцы, которые всё еще были властью, продолжали держать Итоте под наблюдением, кроме того, существовали серьезные трения между партиями KANU и KADU (Kenya African Democratic Union) по вопросам будущего устройства государства и межплеменного баланса (унитаристская KANU опиралась в основном на кикуйю и луо, федералистская KADU - на коалицию конфликтовавших с ними календжин, масаи и других племен), зато обе партии официально осуждали террористов мау-мау, и так далее. Генерал Чайна был слишком неудобной фигурой по всем этим параметрам. Кениата решил убить двух зайцев одним выстрелом: и временно убрать Итоте из поля зрения, и чтобы это время он провел с пользой для себя и страны. Некоторые деятели левого крыла KANU предлагали отправить Итоте на Кубу для военного обучения, но Кениата предпочел обратиться к Израилю.

Израиль активно действовал в Африке с конца 50-х, помогая молодым государствам в сельском хозяйстве, ирригации, кооперации, образовании, медицине, строительстве, создании вооруженных сил и в других областях. Обычно сотрудничество начиналось еще до получения полной независимости. Так же было и в Кении: израильские представители установили связи с местными лидерами в 1959, с 1960 кенийцы обучались в Израиле на семинарах и курсах по кооперации, сельскому хозяйству, местной администрации, кенийские деятели посещали Израиль, в Кении работали израильские компании и т.д. Особый вклад в укрепление связей на первом этапе внес президент Техниона и бывший НГШ АОИ Яаков Дори, который по просьбе министра иностранных дел Голды Меир провел в Кении несколько месяцев в 1961-1962. Постепенно началось и оборонное сотрудничество, сначала в сфере разведки, а потом и в собственно военной области. Так как это все-таки не обзорная статья о связях Израиля и Кении, то мы сосредоточимся в основном на том, что касалось Варухиу Итоте.

В октябре 1962 в Найроби прибыл уже известный нам Нахман Карни, начальник отдела зарубежной помощи в министерстве обороны Израиля. На встрече с Джомо Кениатой, после вручения традиционного подарка израильского правительства - Ветхого Завета в серебряном окладе, и такого же традиционного рассуждения африканского лидера о том, что "кикуйю это евреи Восточной Африки" (названия племен менялись от лидера к лидеру, но все они были рассеяны по разным странам во враждебном окружении, сохраняя свою солидарность и взаимовыручку, имели схожие с евреями обычаи типа обрезания или церемонии инициации, представляли собой набор в высшей степени положительных качеств и стремились выйти из рабства к свободе - в общем, "мы с тобой одной крови"), перешли к практическим вопросам. Первым Кениата поднял вопрос о генерале Чайна. "Это мой близкий и дорогой друг, - сказал Кениата, - он спас мне жизнь, когда я был в концлагере". Он попросил принять генерала Чайна в Израиле и подготовить его для общественной жизни. "Он того стоит", - добавил Кениата.



Фотография из личного архива Нахмана Карни. Найроби, 31 октября 1962. Справа Нахман Карни, второй справа Джомо Кениата. Крайний слева: Том Мбойя, генсек KANU и глава федерации профсоюзов Кении, будущий министр, большой сторонник сотрудничества с Израилем (даже свой медовый месяц с молодой женой он провел в Израиле), а также инициатор программы Airlift Africa, благодаря которой на учебу в США попало много африканских студентов, в том числе его приятель и соплеменник Барак Обама-старший.


Израильские представители быстро решили бюрократические и другие вопросы, связанные с отправкой генерала Чайна, и 13 ноября 1962 он улетел в Израиль под конспиративным именем Отто Кениан. Карни послал его в киббуц Кфар А-Наси в Галилее. Киббуц был основан англоязычными репатриантами, и Карни попросил их научить генерала Чайна английскому языку, который гость знал плохо, и заодно провести для него краткий курс по сельскому хозяйству, тем более что по официальной легенде именно для этого он приехал в Израиль.

Позднее Итоте рассказывал про забавные случаи в киббуце. Например, как киббуцные дети, никогда не видевшие негров, терли его пальцем, а однажды даже принесли ведро с водой с намерением отмыть с него грязь. Родители испугались, что он оскорбится, и начали ругать детей, но Итоте сказал: "Не ругайте их, наоборот, пусть дети увидят, что это не грязь, а мой настоящий цвет". А полковник Карни вспоминал, как всего через неделю после прибытия в киббуц Итоте срочно попросил его приехать. Там Итоте повел его к киббуцному забору, взял горсть земли, поднес к носу и бросил ее обратно, топая ногами и плюясь. Потом он показал рукой за забор и улыбнулся. Карни ничего не понял, и рекомендовал усилить занятия по английскому, чтобы с гостем можно было общаться. Но спустя несколько дней до него дошло: Итоте хотел сказать, что киббуц обрабатывает плохую, негодную землю, а вон там земля лучше. В Кении он привык к плодородным землям, и не понимал, зачем возделывать негодную землю, если рядом есть хорошая. Правда, земля, на которую он показывал, была за сирийской границей, но главное ведь желание помочь.

Шефом Итоте в Кфар А-Наси стал один из старожилов киббуца Томми Амит. Незадолго до этого он уже был шефом группы студентов из Афро-азиатского института, поэтому помощник Карни Моше Гильбоа, заведовавший в отделе зарубежной помощи англоязычными странами, обратился к нему. Предварительно Гильбоа напугал Амита, сказав, что Чайна был предводителем кровожадных мау-мау и может вдруг прыгнуть на него с ножом, поэтому если у Амита есть дети и он опасается, то он вправе не соглашаться. Но Амит согласился, и страшный генерал Чайна оказался крайне вежливым и деликатным человеком. Он хорошо ладил с детьми, учил их считать на суахили, а Томми Амиту он рассказывал про свои похождения и колониальные притеснения, и часто повторял: "That is why we need freedom!" По словам Амита, Итоте не произносил английское "r", поэтому у него выходило fleedom, но вообще базовым английским он владел. Видимо, рассказывая про пантомиму о негодной земле, Карни несколько преувеличил незнание гостем английского для наглядности. Также Итоте говорил Амиту и про свое намеченное будущее: Кениата обещал назначить его начальником генерального штаба, когда Кения станет независимой.

Про историю с отмыванием грязи Амит сказал, что тут преувеличил уже Итоте: ведра воды на самом деле не было, но сын Амита Гади действительно потер генерала Чайна пальцем для проверки, не сойдет ли цвет. Насчет обучения Итоте сельскому хозяйству: по словам Амита, особого энтузиазма к этому генерал Чайна не проявлял, как и к работе на киббуцной фабрике, а время проводил больше в прогулках, ведении дневника и дальнейшем изучении английского под руководством Йоханны Поташ, тоже из старожилов киббуца. Вообще, как объяснил Амиту Моше Гильбоа, задача пребывания генерала Чайна в киббуце была скорее социальная: он жил среди белых людей, работающих своими руками и без слуг, ел с ними в киббуцной столовой, общался с их детьми и дружески беседовал со взрослыми, в целом этого было достаточно. Так он прожил в Кфар А-Наси около месяца.



Фотография из семейного альбома Варухиу Итоте: генерал Чайна и Томми Амит.


Вскоре к генералу Чайна приставили и личного военного куратора. Им стал подполковник Зеэв Шахам ("Зоник"). С 1959 по 1961 он был военным советником в Эфиопии, и как раз готовился снова отправиться в Африку: с 1963 по 1965 он будет начальником делегации АОИ в Уганде, одновременно руководя всем военным сотрудничеством в Восточной Африке. Шахама вызвали в министерство обороны и под строгим секретом сообщили, что бывший заместитель командира мау-мау находится в Израиле и готовится к занятию должности начальника генштаба армии Кении после получения независимости, и что этот проект поручается ему.

Шахам в сопровождении Моше Гильбоа поехал в Кфар А-Наси к генералу Чайна. "Он был больше похож на загнанного зверя, чем на лидера подполья, который приехал готовиться к должности начальника генштаба регулярной армии", - позднее вспоминал Шахам. Дикие нестриженые волосы, потрепанная одежда, во рту не хватает зубов - "титул генерала ему не подходил". Шахам сразу взялся за дело: сначала к стоматологу, к парикмахеру и в модный магазин одежды "ОБГ". После того, как Итоте вставили зубы, постригли и приодели, а также сняли ему номер в отеле "Яркон" в Тель-Авиве, Шахам начал учить его военным премудростям: "Он не был образован и его английский был ломаным, но под сдержанной и скромной оболочкой обнаружился большой запас ума и жизненного опыта. Он знал, что такое боевое братство, и был твердо настроен принести своему народу свободу и независимость. ... Я говорил с ним о сущности армии, о строении армии, об управлении армией - а он молча слушал. Иногда задавал дельные вопросы. Иногда реагировал кивком". Вскоре Итоте подружился с семьей Шахама и стал завсегдатаем в его доме.



Чайна и подполковник Шахам.
(Фото: "Маарив")



В биографии полковника Шахама "Моя страна, ты плачешь и смеешься" есть другая фотография, снятая тогда же:



"Зоник и генерал Чайна, из командиров подполья мау-мау в Кении. 1963".


Кстати о диких и необразованных в регулярной армии: с 50-х до 80-х годов в АОИ было четыре призыва в боевые части в течение года – август, ноябрь, февраль и май, потом февраль и май объединили в мартовский призыв. Пока майский призыв еще существовал, он имел прозвище "призыв мау-мау". Не только по созвучию с маем, а потому, что там было много необразованных призывников из бедных семей, которые не заканчивали среднюю школу и поэтому могли не ждать до конца учебного года. Их считали всемерными нарушителями армейской дисциплины и вообще второсортным материалом и дикарями с ножами и палками, а сами они даже гордились репутацией лихих разбойников, а не каких-нибудь мальчиков-отличников. Шахам, разумеется, не рассказал Итоте про это нелестное прозвище, это было лирическое отступление.

Когда весной 1963 Шахам отправился в Восточную Африку в предварительный вояж, Итоте попросил привезти из Кении рукопись его мемуаров, спрятанную от британских властей у его жены Лии. В качестве пароля Шахам должен был предъявить жене свою фотографию с Итоте, видимо, одну из вышеприведенных - иначе жена бы не отдала рукопись. Но, как оказалось, до жены еще надо было добраться: в городе Каратина местные кикуйю встретили Шахама и его товарища весьма подозрительно, потому что незачем неизвестным белым искать жену генерала Чайна. Шахам уже решил, что тут не до мемуаров, лишь бы целым вернуться в Найроби, но предъявил фотографию, и она сработала. "Побратима" генерала Чайна радостно провели к дому жены, та отдала рукопись, но Шахаму с товарищем всё равно пришлось спасаться бегством, только теперь уже от грандиозной праздничной церемонии в свою честь, затеянной гостеприимными кикуйю. По возвращении в Израиль он передал рукопись Итоте, и, к его удивлению, через несколько лет она превратилась в книгу, и Шахам получил в подарок экземпляр с автографом.

Однако военное сотрудничество не ограничивалось генералом Чайна.


Часть II: http://david-2.livejournal.com/450904.html
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 14 comments