«Вчера будет война»


«…Андрей уже отвык от следователей, но привычно сжался, увидев малиновые петлицы со «шпалой». Санитарам при всей их пакостности до румяного сержанта ГБ Люшкина было все же далеко. Но этот следователь, с серым от усталости лицом, был явно «добрым». Орать не стал. Только поерзал в штопаном кресле главврача и, бросив на Андрея какой-то нехарактерный для энкаведешника, неуверенный взгляд, негромко спросил:
-Фамилия, имя, отчество.
-Чеботарев Андрей Юрьевич.
-Год и место рождения?
-Город Назарово, Красноярского края…- Андрей замялся, сглотнул и совсем уже тихо добавил – 11 января 1976 года.
Реакции не последовало. Вообще. Следователь кивнул, как будто так и надо, и так же негромко задал следующий вопрос.
-Национальность?
-Русский.
-Происхождение?
Эту фишку Андрей уже просек.
-Из рабочих.
-Образование?
-Среднее.
-Уточните.
-Средняя школа номер четыре, поселок Бор Назаровского района.
-Срок обучения?
-С 1982-го по 1992 год.
Главврач и еще какой-то профессор в стороне на кушетке тоже реагировали как-то неадекватно. Не шушукались, и смотрели на Андрея… странно. Не как на пациента, а как на бомбу с часовым механизмом, тикающую и вот-вот готовую разнести всю их вселенную».

Книга Сергея Буркатовского (serb_2) «Вчера будет война», которая начала создаваться в начале 2002-го на военно-историческом форуме ВИФ-2 под кодовым названием «Веб-дизайнер», вышла в издательстве «Яуза» две недели назад, о ней уже написано в нескольких журналах, в том числе у автора. От себя могу сказать, что мне было интересно, что из этого выйдет, и само по себе, и потому, что я некоторым образом послужил прототипом одного из героев книги.

Вкратце вы уже поняли: российский веб-дизайнер попадает в начало 1941-го года, «и что из этого вышло». Что можно изменить послезнанием, чего изменить нельзя, от кого и от чего зависит, каким будет будущее. И серьезные темы, и шутки для «узкого круга ограниченных людей», всё на своем месте. И написано хорошо.

«На этот раз Термен не стал подключать наушники. Щелкнул тумблером. Стеклянный диск в глубине аппарата начал раскручиваться, с тихим шелестом выходя на режим. Никакого треска от попавшей на пластинку пыли или мельчайших царапин. Только тихое гудение трансформаторов в собранном вручную взамен сломанного блоке питания, а потом – резкие гитарные аккорды из динамика и хриплый, рвущийся от благородной ярости голос, который станет (или не станет уже?) знакомым каждому пацану на одной шестой суши через три десятка лет:

От границы мы Землю вертели назад,
Было дело сначала.
Но обратно ее закрутил наш комбат,
Оттолкнувшись ногой от Урала...

...После последних аккордов песни Сталин махнул рукой с зажатой в ней потухшей трубкой. Щелкнул тумблер. Тишина была полной».

«...Достаточные силы подтянулись на следующий, третий день. Уже знакомые с местностью ветераны холмовской битвы – мотоциклисты, девять грузовиков с пехотой, две полевые пушки и главная ударная сила – семь «Pz.IV» с 7.5-см «окурками». Рассмотрев из обжитых кустов царящую в деревне суету, сержант Фофанов с внезапно накрывшим его весельем понял, что жизнь его, в общем, удалась».

«Боже мой, мы – там - все забыли.
Мы забыли, как пахнут горелые тела.
Мы забыли, как отражается небо в глазах девушки с окровавленными ногами.
Мы там клеим модельки «Тигров» и редких модификаций «трешек», с легким презрением относясь к «скушной», «без деталировочки» броне «тридцатьчетверок» и «ИСов».
Мы дошли до того, что ставим памятники эсэсовцам при церквях, а сами присваиваем себе на Интернет-форумах гитлеровские звания.
И вот когда запах горелой человечины накрывает тебя по-настоящему – ненависть к этим нелюдям смешивается с презрением к самому себе, образуя взрывчатый состав страшной силы».

«Кто-то из летчиков то ли сидел в кабинах с самого начала, то ли прорвался к самолетам через этот страшный броневой вальс. Один «Юнкерс» дрогнул, и, вынося вперед левое крыло, начал выкатываться из строя с явным намерением взлететь. «На таран!!!» - Давид с изумлением понял, что хрип в наушниках шлемофона – его собственный вопль, а руки уже бросили тяжелую машину в лоб пикировщику. В споре танка и самолета на земле танк всегда прав, это его жизнь, его стихия – стремительным рывком прорваться к мягкому, нежному где-нибудь в тылу и грубой правдой брони превратить его в сломанное и неопасное. Винт «Юнкерса» рубанул по броне, оглушив звоном весь экипаж, срывая закрепленные на броне инструменты и ящики с ЗИПом. Потом скошенный нос танка поддел крыло самолета, перевалив его через себя, опрокинув набок. Железное самбо. «Бей их всех!» - Давид довернул и пошел вдоль шеренги самолетов, сминая мягкие хвосты в алюминиевый хлам».

Купить книгу можно на Озоне: http://www.ozon.ru/context/detail/id/3856135/
Имеется также в книжных магазинах Москвы, скоро должна появиться и в других городах.

Ну и напоследок еще одна цитата, вернее, эпиграф к одной из глав, очень уж нравится.

«Танки, лишенные снабжения – то есть горючего и снарядов, представляют собой очень дорогой металлолом».
Д. Пелед. «Красная броня», Латрун, 1960.